Тридцать два томатных кустика ехали на заднем сиденье такси. Татьяна Валентиновна всю дорогу придерживала коробки за края с такой осторожностью, словно у неё на руках спал маленький ребёнок.
— На кочках, пожалуйста, помедленнее, — в третий раз попросила она водителя. — Это сорт «Бычье сердце». Я с февраля каждый росточек на подоконнике выращивала.
Таксист молча объезжал выбоины. Он уже успел пожалеть, что согласился на поездку из города в садовое товарищество «Заря» за Супруновкой. Пассажирка погрузила в машину четыре коробки, лейку и пакет с удобрениями, от которого по салону распространялся стойкий запах торфа.
Но Татьяна Валентиновна была совершенно счастлива.
Последние три месяца вся её жизнь вращалась вокруг этой рассады. С шести утра на подоконнике светилась специальная лампа, вода отстаивалась в стеклянных банках из-под солёных огурцов, а каждый маленький кустик женщина бережно пересаживала в отдельную ёмкость, ласково приговаривая что-то себе под нос, будто разговаривала с любимыми котами.
Соседки по подъезду откровенно завидовали её успехам. Шесть различных сортов! Причём два редких она выменяла у торговки на рынке, отдав взамен баночку прошлогодней домашней аджики.
— Приехали, — коротко сообщил водитель.
Главные ворота садового товарищества были распахнуты настежь, как обычно случалось в мае.
А вот калитка их участка оказалась запертой.
На металлических петлях красовался совершенно новый навесной замок. Массивный, блестящий, ещё покрытый свежей смазкой. Было очевидно, что повесили его совсем недавно.
Татьяна Валентиновна сначала подёргала ручку, затем попробовала ещё раз. Потом достала из кармана связку ключей и принялась перебирать их, словно надеялась, что какой-нибудь чудесным образом подойдёт.
За забором из металлического профнастила появилась незнакомка. На вид лет сорок пять, в тёмных солнцезащитных очках и садовых перчатках. В одной руке она держала секатор.
Позади неё на натянутой верёвке спокойно сушились полотенца.
— Вы к кому приехали? — поинтересовалась незнакомка.
— Как это к кому? — Татьяна Валентиновна даже задохнулась от неожиданности. — Это мой участок! Вернее, моего сына. Откройте, пожалуйста, калитку. У меня рассада на ветру стоит!
— У меня заключён договор аренды, — невозмутимо ответила женщина. — До самого сентября. Никаких гостей я не ждала.
— Какой ещё договор?! Девушка, вы что такое говорите? Мне Серёженька лично ключи дал! Вот они, посмотрите!
Она потрясла связкой перед металлическими прутьями, но незнакомка даже не взглянула на неё.
— Не знаю, кто и какие ключи вам вручал. Земельный участок записан на Елену. Я перевела ей арендную плату сразу за три месяца. И соответствующие документы у меня имеются.
Позади послышалось тяжёлое дыхание таксиста. Мужчина уже выгрузил третью коробку, осторожно поставил её на сухую траву у дороги и покосился на таксометр, продолжавший отсчитывать стоимость ожидания.
— Женщина, у меня счётчик работает, — напомнил он. — Вы уж решайте, что делать.
— Да что я могу решить?! — Татьяна Валентиновна беспомощно развела руками. — Меня на собственную дачу не пускают!
— Дача вовсе не ваша, — спокойно возразила незнакомка из-за ограды. — И уберите, пожалуйста, коробки от въезда. Мне к вечеру должны привезти воду.
Татьяна Валентиновна дрожащими пальцами набрала номер сына.
Длинные гудки.
Повторила звонок.
Снова никто не ответил.
На третий раз раздался короткий сигнал занятости, и женщина поняла: Сергей попросту сбросил вызов.
Тем временем незнакомка с секатором достала свой телефон и отошла в сторону, к старой раскидистой шелковице.
Елена в тот момент находилась в производственном цехе типографии. От непрерывного грохота оборудования в ушах стоял неприятный звон.
Она руководила сменой и сейчас внимательно изучала пробный отпечаток. Держала лист под яркой лампой, прищурив глаза: синий оттенок опять ушёл в фиолетовый, а всю партию рекламных буклетов для аптечной сети требовалось сдать до конца дня.
В кармане рабочего халата завибрировал телефон.
— Елена, простите за беспокойство. Тут приехала какая-то ваша родственница. С коробками рассады. Уверяет, что огород принадлежит ей.
Елена медленно закрыла глаза и на секунду прислонилась лбом к прохладной поверхности рабочего стола.
— Я поняла. Никому не открывайте калитку. Я сама приеду.
Добралась она только к половине восьмого вечера, когда солнце уже опускалось за защитную лесополосу.
Татьяна Валентиновна сидела на перевёрнутой коробке возле дороги. Пальто было застёгнуто, у ног стояла лейка, рядом теснились драгоценные томатные кустики.
За целый день ветер успел основательно потрепать нежные растения. У верхних листочков пожелтели края, некоторые побеги беспомощно поникли.
— Ну что? — произнесла свекровь, даже не поднявшись. — Теперь объясняй.
Елена не стала оправдываться.
Сначала она молча перенесла две коробки поближе к забору, туда, где сохранялась тень. Затем вернулась, опустилась на соседнюю коробку и долго смотрела на поле перед собой.