В приёмной нотариуса пахло растворимым кофе и мокрыми зонтами. Илона Дмитриевна сидела на самом краешке стула, прижимая к коленям сумку. Внутри лежал прозрачный файл с документами: паспорт, идентификационный код и техпаспорт на двухкомнатную квартиру. Всё она подготовила ещё с вечера. Чтобы утром не дать себе возможности передумать.
— Вы на консультацию? — девушка за стойкой оторвалась от монитора. — Дарственная или завещание?
— Дарственная, — ответила Илона Дмитриевна.
Немного помолчала и добавила, словно считала нужным объясниться:
— На соседку.
Девушка спокойно кивнула, будто слышала подобное несколько раз за день. Возможно, так оно и было.
За окном ноябрьская морось размазывала по стеклу огни проезжавших автомобилей. Илона Дмитриевна смотрела на эти расплывчатые пятна и представляла, что произойдёт, когда Вадим узнает.
Он обязательно позвонит.
Наконец-то позвонит.
А она не ответит.
Пусть хотя бы раз послушает длинные гудки — так же, как когда-то она слушала его молчание.
В тот день Тимке исполнилось девять лет.
Илона Дмитриевна поднялась в пять утра, потому что медовик не любит спешки. Восемь коржей, каждый нужно раскатать почти до прозрачности, потом крем, которому следует дать настояться.
Тимка называл этот торт «бабушкиным» и всегда ел руками, облизывая пальцы, сколько бы мать ни делала ему замечаний.
Подарок — большую красочную энциклопедию о космосе с глянцевыми страницами — Илона Дмитриевна купила ещё в сентябре. Несколько месяцев понемногу откладывала с пенсии.
Через весь город она ехала на маршрутке, придерживая коробку с тортом на коленях так бережно, будто везла младенца. На каждой яме инстинктивно прижимала коробку крепче.
Когда она приехала, у сына за столом уже сидели родители Кати и её подруга со своим мужчиной.
Квартира после недавнего ремонта сияла новизной. Серая кухня, которую Катя выбирала почти полгода, новые стулья, огромный телевизор на стене — размером едва ли не с окно.
Илона Дмитриевна поставила медовик на подоконник, потому что на столе свободного места уже не осталось.
Сначала всё складывалось хорошо.
Тимка сразу вцепился в энциклопедию и начал искать страницу с Сатурном.
Трёхлетняя Ярина забралась бабушке на колени и потребовала снова рассказать сказку про медвежонка.
Сват рассуждал о ценах на бензин.
Самый обычный семейный воскресный вечер.
А потом Илона Дмитриевна взяла нож и отрезала внуку кусочек медовика.
— Илона Дмитриевна, — Катя произнесла это спокойно, но таким голосом, что разговоры за столом мгновенно стихли. — Мы же с вами договаривались. Я заказала торт без сахара, на финиках. У Тимки после ваших сладостей потом щёки краснеют. Мы уже два раза к специалисту обращались.
— Да я ведь только маленький кусочек, Катюша. У ребёнка день рождения всё-таки.
— У вас всегда «только маленький кусочек».
Катя отодвинула тарелку от сына.
— Вы приходите раз в неделю, но каждый раз всё делаете так, как считаете нужным. Кашу я неправильно готовлю. Ярину неправильно одеваю. Тимку неправильно воспитываю. Вы своими ключами открываете дверь когда захотите и заходите сюда, словно это ваша квартира. Я ведь просила вас: позвоните перед приходом. Хотя бы один раз.
Катина подруга вдруг чрезвычайно заинтересовалась своим салатом.
Сватья опустила глаза в бокал.
Илона Дмитриевна повернулась к сыну.
Вадим сидел, тщательно нарезая мясо у себя в тарелке на маленькие одинаковые кусочки, словно от их размера сейчас зависело что-то очень важное.
— Вадим, — тихо позвала она.
Он даже не поднял глаз.
— Мам, ну… Катя в чём-то права. Давай только не при всех, хорошо?
И когда Илона Дмитриевна ещё сидела, не до конца понимая, что разговор действительно закончен, он тем же вежливым тоном, каким разговаривают с почти чужими людьми, добавил:
— Может, тебе такси заказать? Уже поздно, а тебе через весь город ехать.
Такси.
Именно это оказалось самым болезненным.
Не слова Кати. Катя устала, разозлилась, и даже тогда Илона Дмитриевна это понимала.
Её окончательно добило это заботливое и вежливое предложение вызвать такси, которым собственный сын фактически показал ей на дверь.
— Не нужно, — ответила она.
В прихожей Илона Дмитриевна долго не могла попасть рукой в рукав пальто.
Под зеркалом стояли Тимкины кроссовки и розовые сапожки Ярины с пушистыми помпонами.
Она переступила через обувь, достала из кармана связку ключей от квартиры сына и положила её на полочку.
Ключи негромко звякнули.
Дети в соседней комнате смотрели мультфильмы.
К ним она не зашла.
В маршрутке было холодно и пахло мокрой шерстью.
Илона Дмитриевна сидела возле окна и убеждала себя, что, наверное, так даже лучше.
Тридцать шесть лет жизни она отдала этому мальчику.
Сама возила его через полгорода на плавание.
Сама ночами сидела возле кровати, когда он температурил.
Сама помогала выплачивать его первую машину, потому что муж уже тогда больше молчал, чем разговаривал, а спустя несколько лет ушёл из жизни, так и не научившись говорить о главном.