Василий Иванович присел возле забора, зачерпнул ладонью немного земли и медленно растёр её между пальцами. Чёрная, жирная, пахнет так, словно дождь прошёл только вчера, хотя на самом деле его не было уже больше недели. Сорок с лишним лет он отработал агрономом, и старая привычка осталась с ним навсегда: сначала посмотреть на землю, а уже потом обращать внимание на всё остальное.
— Ну что, профессор? — крикнула от калитки Екатерина Павловна. — Урожай здесь будет?
— Тут палку в землю воткнёшь — и та зацветёт, — ответил он, стряхнул землю с ладоней о брюки и наконец поднял взгляд туда, ради чего они, собственно, и приехали.
Огород плавно спускался вниз, почти к самой Ворскле. Река в этом месте делала широкий спокойный изгиб, а на противоположном берегу росли старые ивы, опуская длинные ветви прямо в воду. К реке тянулась узенькая тропинка, в конце которой кто-то когда-то соорудил небольшой деревянный мосток. Две доски уже заметно просели, но сама конструкция пока держалась крепко.
Домик был совсем небольшой: две комнаты, кухня с печкой и застеклённая веранда с голубыми рамами. Правда, крыша явно требовала ремонта, и Василий Иванович уже мысленно подсчитывал, сколько понадобится шифера и какую сумму возьмут за работу ребята из соседнего села.
Хозяйка дома, Надежда Степановна, худенькая женщина в платке, завязанном на затылке, стояла рядом и нервно перебирала в руках связку ключей.
— Я бы его вообще не продавала, — произнесла она, словно оправдываясь. — Но дочь забирает меня в Полтаву. Говорит: мама, я не могу каждую неделю сюда ездить, у тебя давление, ты здесь одна. Прошу восемнадцать тысяч долларов. Хорошим людям, может быть, немного уступлю.
Василий Иванович ничего не ответил. Он продолжал смотреть на Ворсклу, а Екатерина Павловна вдруг заметила в его лице выражение, которого не видела уже лет двадцать. Точно так же когда-то он смотрел на неё, когда им обоим было по двадцать три и они стояли на танцах в районном Доме культуры.
О небольшом доме у реки они мечтали всю совместную жизнь. Сначала говорили об этом в шутку, ещё когда жили в общежитии и сушили детские пелёнки на батарее. Потом разговоры стали серьёзнее, когда им дали однокомнатную квартиру на Половках, на пятом этаже в доме без лифта. Всего тридцать три квадратных метра: одна комната, тесная кухня, где двум людям было трудно разойтись, и маленький балкон, на котором Екатерина Павловна выращивала в ящиках петрушку и бархатцы.
— Вот выйду на пенсию, — любил говорить Василий Иванович, — и посажу настоящий сад. Не эти твои ящики на балконе.
— А рыбу будешь ловить?
— Конечно, буду. А тебя по вечерам стану водить на мосток, чтобы сидела и ноги в воду опускала.
Но сначала появился Николай. Их единственный сын, поздний и долгожданный ребёнок, которого они ждали семь лет. Практически все деньги, которые удавалось откладывать, уходили на него. Репетитор по английскому, потому что «без языка сейчас никуда». Летний лагерь в Карпатах каждый год, потому что «все едут, а я чем хуже».
Куртка — такая же, как у одноклассников, кроссовки — не хуже, чем у друзей, телефон — обязательно современный. Потом контрактное обучение в университете в Харькове, общежитие, ежемесячные передачи с продуктами и деньги, аккуратно вложенные в конверт.
Екатерина Павловна тогда уже второй год ходила в одном и том же пальто и уверяла, что оно ещё совсем хорошее. Василий Иванович подрабатывал у местных фермеров: давал советы по удобрениям и защите растений, а по выходным ездил по полям на своей старенькой «Таврии».
Когда Николай однажды привёл знакомиться Алису, худенькую девушку с длинными светлыми волосами и спокойной вежливой улыбкой, родители посоветовались всего одну ночь и приняли решение. Деньги, которые несколько лет лежали на депозите «на дом», они потратили на двухкомнатную квартиру для молодых. Новостройка, свежий ремонт, большие окна.
— Ничего, Катя, — сказал тогда Василий Иванович, хотя внутри у него было тяжело. — Мы ещё не старые. Ещё успеем накопить.
На свадьбе Николай крепко обнял отца и тихо сказал ему на ухо:
— Спасибо, пап. Я этого никогда не забуду.
Забыл он гораздо раньше, чем окончательно высохла шпаклёвка на стенах новой квартиры.
Жили они в одном городе. От Половок до дома сына было всего минут двадцать на маршрутке. Но Николай появлялся у родителей разве что на Новый год или на мамин день рождения, да и то далеко не всегда. Внучку Ярину, которая этим летом перешла в третий класс, бабушка с дедушкой видели от силы три раза в год. Подарки обычно передавали через Алису, а та благодарила коротким сообщением в мессенджере: «Спасибо, Ярине понравилось».
Прошлой весной Екатерина Павловна и Василий Иванович отмечали сорок лет со дня свадьбы. Бывшие коллеги из школы, где она много лет преподавала в младших классах, подарили им фарфоровых голубей: две маленькие птицы на одной веточке, украшенные тонкой золотистой каймой.