Ключ никак не хотел поворачиваться.
Лиза нажимала на него обеими руками, упиралась плечом в дверь, потом пыталась потянуть её на себя. Замок глухо щёлкал, но не поддавался. Внизу, возле почтовых ящиков, оставались клетчатая сумка и пакет, из которого выглядывал край одеяла. Пока она дотащила всё это до второго этажа, дважды садилась на ступеньки перевести дух, поэтому решила: сначала откроет дверь, а потом уже вернётся за вещами.
— Да он у вас всегда заедал, — раздался голос за спиной. — Светлана снизу дверь немного приподнимала, а уже потом ключ поворачивала.
Лиза обернулась. На лестничной площадке стояла невысокая женщина в тёплой кофте, надетой поверх халата, и держала в руке мусорное ведро. Короткая стрижка, очки на шнурке и внимательный, цепкий взгляд.
— Тамара Павловна?
— Лизонька? — женщина поставила ведро на пол. — Вот так встреча. А я смотрю в глазок и думаю: неужели ты?
Она подошла ближе, взялась за ручку, слегка приподняла дверь коленом, и ключ, словно только этого и ждал, легко повернулся.
— Вот так. Тут просто знать надо.
Тамара Павловна посмотрела вниз, на оставленные вещи, потом перевела взгляд на Лизу. На куртку, которая уже не сходилась на животе, на ладонь, лежавшую поверх него. Ничего спрашивать не стала.
— Заходи. Я сама всё принесу.
— Не нужно, я справлюсь…
— Лиза, — соседка уже начала спускаться по лестнице, — я тебя ещё с бантиками помню. Заходи, говорю.
В квартире пахло пылью и чем-то давно забытым. Три года здесь никто не включал свет и не жил. Холодильник стоял отключённым, с чуть приоткрытой дверцей. Лиза сама оставила его таким перед отъездом, чтобы внутри не появился затхлый запах. На стене по-прежнему висел мамин календарь с котятами — такие когда-то продавались в киоске возле автостанции. Лиза так и не смогла заставить себя его снять.
Тамара Павловна внесла сумку, поставила её возле дивана и приложила ладонь к батарее.
— Отопление уже неделю как включили, а у тебя батарея еле тёплая. Воздух, наверное, собрался. Надо сантехника позвать, пусть спустит.
— Я разберусь.
— Ты надолго приехала?
Лиза немного помолчала.
— Навсегда, наверное.
— А… — соседка кивнула в сторону живота. — Отец ребёнка где?
— Нет отца.
Она произнесла это спокойно, без обиды и без слёз. Так обычно говорят о погоде за окном. Тамара Павловна сразу поняла, что продолжать расспросы не следует.
— А с деньгами у тебя как? Если нужно что-нибудь, ты только скажи, я…
— Нет-нет, — Лиза даже выпрямилась. — Я работала, пока могла. Немного отложила. У меня всё есть, правда. Спасибо вам, что помогли вещи занести.
Она улыбнулась вежливо и устало — так улыбаются человеку, которого уже аккуратно провожают к выходу. Тамара Павловна ушла. Но у двери успела заметить то, что девушка не успела спрятать: в надорванном пакете лежала пачка гречки, две упаковки самых дешёвых макарон и банка кукурузы. А на куртке вместо третьей пуговицы была пришита другая — чёрная и заметно темнее остальных.
«Гордая, — подумала Тамара Павловна, вытряхивая мусор. — Вся в мать. Светлана тоже могла без соли остаться, но взаймы не попросить».
В тот вечер Лиза долго сидела на диване, не снимая куртку. Батарея то нагревалась, то снова становилась холодной, на кухне мерно капал кран. Она смотрела на телефон, где уже четыре месяца не появлялось ни одного сообщения от Стаса, и вспоминала, как когда-то именно в этой комнате представляла своё будущее.
Три года назад она уехала отсюда в Киев с той же клетчатой сумкой. Мамы к тому времени уже не было, а отца Лиза знала в основном по старым фотографиям. Восемнадцать лет, аттестат с отличием и твёрдая уверенность: поступить на экономический факультет, получить образование, стать кем-то.
До бюджетного места не хватило всего нескольких баллов.
Лиза плакать не стала. Устроилась администратором в салон красоты, сняла комнату на троих вместе с двумя девушками и решила, что через год обязательно попробует поступить ещё раз.
Стас пришёл в салон купить сертификат на косметологические процедуры для сестры. Высокий, в светлом пальто, с автомобильными ключами, которые всё время вертел на пальце. Возле стойки задержался почти на полчаса, потом пришёл на следующий день, затем ещё раз.
— Ты не для этой стойки создана, — сказал он однажды. — Тебе нужно что-то большее, Лиза. Я тебе покажу.
И показывал.
Рестораны на Подоле, ночной Крещатик, квартиру-студию в новом доме, которую он «вот-вот поменяет на большую, возле леса, в Ирпене, чтобы детям было чем дышать».
Он именно так и говорил — «детям».
Лиза верила, потому что ей было девятнадцать, и раньше никто не говорил с ней о будущем так уверенно, будто оно уже оплачено и осталось только получить ключи.
Когда она показала Стасу тест, тот долго молчал. Потом произнёс:
— Ого.
И вышел на балкон.
В следующие недели он возвращался всё позже. А однажды начал складывать вещи в сумку и даже не посмотрел ей в глаза.
— Лиза, я не готов стать отцом. Я сам ещё толком не пожил. Прости.