Телефон коротко звякнул как раз в тот момент, когда Лиза стояла по щиколотку в Пруте и изо всех сил старалась не вскрикнуть от ледяной воды. Даже в конце августа горная река оставалась настолько холодной, что уже через минуту пальцы начинали неметь. Она выбралась на нагретый солнцем камень, вытерла мокрые руки о шорты и посмотрела на экран.
«Возвращайся из отпуска. Маме плохо».
Максим. Ни приветствия, ни вопроса, ни даже привычного «как ты там».
Лиза дважды перечитала сообщение. Потом ещё раз, медленнее, словно с третьей попытки слова могли сложиться во что-то другое.
Не сложились.
К этой поездке она готовилась почти полгода. Когда в марте на работе заговорили о годовой премии, Лиза впервые за долгое время честно сказала себе: эти деньги не уйдут ни на ремонт кухни, ни на новую стиральную машину, ни на подарок свекрови к юбилею.
Она потратит их на себя.
На пять дней в Яремче.
На небольшую усадьбу с деревянным балконом и видом на горы.
Премию выплатили в июле. В тот же вечер Лиза забронировала комнату и купила билеты на ночной поезд из Винницы до Ивано-Франковска и обратно — сразу, на конкретные даты.
Максим узнал о поездке примерно за неделю до её отъезда.
Лиза спокойно объяснила, что устала, что ей необходим отдых и что хотя бы несколько дней она хочет провести одна.
Скандала не случилось.
Максим лишь долго молчал, глядя в тарелку, а затем произнёс:
— Пять дней — это слишком долго. Могла бы съездить хотя бы на выходные.
— Могла бы, — спокойно ответила Лиза. — Но я не хочу.
К этой теме они больше не возвращались.
Чемодан она собирала самостоятельно, без его обычных советов и перечня того, «что обязательно нужно взять».
И впервые за пять лет семейной жизни сложила туда не вещи, которые «могут пригодиться всем», а только то, что было нужно ей самой: тёплый свитер крупной вязки, треккинговые ботинки, купальник — на случай, если обещанный чан действительно окажется в усадьбе, — и книгу, которую она уже трижды начинала читать и каждый раз откладывала.
Первый день оказался настолько спокойным, что Лизе даже было непривычно.
Хозяйка усадьбы, пани Стефания, худенькая пожилая женщина с голосом строгой школьной учительницы, утром поставила перед ней большую миску баноша с брынзой и шкварками.
— Ешьте, пани. В горы на пустой желудок не ходят.
Лиза съела всё до последней ложки.
Потом дошла до водопада Пробий, долго стояла на мосту среди мельчайших брызг, купила на рынке вязаные носки, хотя дома у неё уже лежали три похожие пары.
А вечером устроилась на деревянном балконе, завернулась в плед и наконец дочитала книгу до последней страницы.
Позвонила подруге Кристине — просто захотелось рассказать, как прошёл день.
— Ты какая-то другая, — заметила Кристина. — Голос такой спокойный. Я тебя давно такой не слышала.
— Наверное, здесь воздух особенный, — рассмеялась Лиза.
А на следующий день пришло сообщение от Максима.
Она сидела на большом камне возле реки и думала о Валентине Константиновне.
Свекрови было шестьдесят восемь лет. Она пела в народном хоре при местной библиотеке, два раза в неделю ходила со скандинавскими палками по набережной Южного Буга, а на каждый день рождения приглашала столько людей, что стулья приходилось брать у соседей.
Всего неделю назад Валентина Константиновна звонила Лизе и спрашивала, сколько сахара лучше добавить в варенье из крыжовника.
Голос у неё был бодрый и энергичный.
На давление женщина никогда особенно не жаловалась, с сердцем серьёзных проблем тоже не было.
Наоборот, совсем недавно она с гордостью рассказывала:
— Кардиолог посмотрел мои анализы и сказал: «Мне бы ваши показатели!»
Пять лет назад Лиза уже была бы на вокзале.
Раньше любое сообщение вроде «маме плохо» действовало на неё мгновенно.
Она бросала свои дела, меняла планы, ехала домой.
А потом выяснялось, что Валентине Константиновне просто стало скучно или Максим не хотел сам заниматься каким-то вопросом.
Но Лиза никогда ничего не проверяла.
Она верила.
И сразу бежала.
Теперь она положила телефон экраном вниз и посмотрела на реку.
Потом едва заметно кивнула.
Не Максиму.
Самой себе.
Сначала нужно выяснить, что действительно случилось.
И лишь потом принимать решение.
Вечером она позвонила Кристине.
— Слушай, ты ведь живёшь недалеко от Валентины Константиновны. Не могла бы ты как-нибудь к ней заглянуть? Максим пишет, что ей плохо. Прежде чем всё бросать, менять билет и возвращаться, я хочу понять, насколько всё серьёзно.
— Конечно, — сразу согласилась Кристина. — Завтра утром зайду. Что-нибудь придумаю.
Кристина перезвонила на следующий день вскоре после обеда.
— Я была у неё примерно час назад. Отнесла банку мёда, сказала, будто папа передал — у него в этом году хороший урожай. Лиза, там такое происходит! На кухне Нина Григорьевна и Раиса из хора. На столе целая гора помидоров и перца, они лечо закатывают. Валентина Константиновна в фартуке стоит и командует, кому сколько чеснока добавлять. Меня ещё чаем напоили. Больных людей я там не заметила. Разве что перец выглядит измученным.