Снег выпал ночью — тяжёлый, мокрый, такой, что к утру сверху схватывается тонкой ледяной коркой и хрустит под подошвами.
Светлана вышла из подъезда в семь сорок, прижимая под мышкой папку с документами, и сразу заметила пустое место под каштаном.
Она дважды пересчитала машины во дворе.
Серый универсал соседей.
Микроавтобус из третьего подъезда, который, кажется, вообще никогда никуда не ездил.
Чья-то «Тойота», поставленная так, что её приходилось объезжать чуть ли не по сугробу.
А там, где должна была стоять её тёмно-синяя «Фабия», виднелся ровный прямоугольник чистого снега и две полосы от колёс.
Следы уже успело слегка припорошить.
Значит, уехала машина не несколько минут назад.
Первая мысль была вполне логичной: эвакуатор.
Вторая оказалась намного хуже.
Светлана стояла посреди двора и чувствовала, как холод медленно заползает под воротник пальто, а внутри всё будто опускается куда-то вниз, к самым сапогам.
В девять у неё презентация.
Три месяца работы.
Заказчик специально прилетает из Варшавы на эту встречу, потому что именно сегодня должен решить, отдавать ли их агентству недвижимости целый жилой комплекс.
Светлана резко развернулась, поднялась обратно на четвёртый этаж и открыла дверь квартиры, даже не снимая обуви.
Макар сидел на кухне спиной к двери.
В руке держал чашку.
Радио негромко бормотало прогноз погоды, на подоконнике оттаивала вчерашняя еловая ветка, которую он принёс со двора и всё никак не выбрасывал.
Пахло свежим кофе.
Обычное тихое зимнее утро.
— Макар, где машина?
Он даже не повернулся.
— Тина взяла.
Две секунды стояла абсолютная тишина.
Макар сделал глоток кофе и поставил чашку на блюдце.
Почему-то этот короткий звук показался Светлане особенно громким.
— Ей нужно было в центр, — спокойно добавил он. — Какие-то сапоги посмотреть. Сказала, что к обеду вернёт.
Так обычно говорят про пачку соли, которую соседка попросила до вечера.
Про килограмм сахара.
Про отвёртку.
Светлана положила папку на кухонный стол.
Картон сухо стукнул о деревянную поверхность.
— Она меня не спрашивала.
— Ну и что? — Макар наконец повернулся.
На его лице читалось обычное утреннее раздражение человека, которому не дают спокойно допить кофе.
— Она тебе звонила, ты трубку не взяла. Тогда позвонила мне. Я разрешил. Светлана, ну это же Тина. Не посторонний человек.
«Я разрешил».
Именно в этих двух словах вдруг уместилось всё.
Светлана стояла и смотрела на мужа.
А в голове одна за другой начали всплывать картинки — быстро, словно кадры старой плёнки.
Газонокосилка.
Они выбирали её два вечера подряд, сравнивали характеристики двух моделей, спорили о мощности двигателя.
Отец Макара забрал её «на дачу всего на выходные».
Это случилось в мае позапрошлого года.
Газонокосилка до сих пор стояла где-то в деревне под навесом, а каждую весну Макар говорил:
— Да заберу как-нибудь.
Дрель.
Её собственная дрель.
Тяжёлая, хорошая, в пластиковом чемодане, с целым набором свёрл.
Отец подарил её Светлане на новоселье, когда они только въехали в эту квартиру и самостоятельно делали ремонт.
Макар тогда своими руками клал плитку в ванной, постоянно обжигая пальцы клеем, а Светлана приносила ему чай прямо на стремянку.
Дрель пропала после одного из визитов свёкра.
Когда Светлана спросила, где она, Макар пожал плечами:
— У отца где-то. Потом заберём.
Не забрали.
А ещё Тина.
Три недели назад она заходила к ним «полить цветы», пока Светлана и Макар были на работе.
Вечером Светлана открыла холодильник и увидела пустую полку.
Там должны были лежать хороший сыр и дорогой шоколад, купленные специально к их с Макаром годовщине.
Тина потом весело рассмеялась по телефону:
— Ой, я думала, это просто так лежит.
Каждый отдельный случай казался пустяком.
Из-за такого вроде бы даже смешно устраивать скандал.
«У них в семье так принято».
«Они просто такие люди».
«Неужели теперь из-за куска сыра ругаться?»
И только сейчас, глядя на совершенно спокойное лицо мужа, Светлана вдруг поняла: дело вовсе не в простоте.
— У меня презентация через сорок минут, — сказала она тихо, без единого крика. — Проект, над которым я работала с октября. Человек ради этой встречи летит из Варшавы.
— Ну вызови такси, — Макар небрежно махнул рукой. — Зачем ты сразу начинаешь? Не устраивай драму. Ты чего вообще как чужая?
Он немного помолчал и добавил свою любимую фразу, которую произносил всякий раз, когда больше нечего было сказать:
— Мы же семья.
И именно в этот момент внутри Светланы что-то тихо оборвалось.
Эти три слова Макар произносил так легко, словно обычное «спокойной ночи».
Они должны были успокаивать.
Но на деле давно превратились в разрешение, которое он выдавал своей семье на всё подряд.
Универсальный ключ от всех дверей, шкафов, ящиков, холодильника и кошельков в их доме.
— Твоя сестра взяла мою машину без спроса, — проговорила Светлана.