Оля потом ещё долго вспоминала ту субботу.
Обычное ноябрьское утро. За окном моросил холодный дождь, по двору ветер гонял мокрые жёлтые листья, а на кухне пахло свежезаваренным чаем и пирожками с капустой, которые принесла свекровь.
Ничто не предвещало беды. По крайней мере первые полчаса. С Тарасом они были вместе уже почти девять лет. Их сыну Максиму весной должно было исполниться шесть.
Начинали они, как многие молодые семьи: съёмная однокомнатная квартира, старый холодильник от Олиной тёти, диван, который раскладывался только после хорошего толчка ногой, и постоянная экономия.
Оля прекрасно помнила те годы. Когда родился Максим, они жили в крохотной квартире, где зимой от окна так сильно тянуло холодом, что Тарас заклеивал щели малярной лентой.
Однажды Оля осторожно предложила:
— Может, попросим твою маму пустить нас к себе на месяц-другой? Пока Максим совсем маленький. У неё же двухкомнатная квартира…
Тарас тогда позвонил. Рита Михайловна ответила почти сразу.
— Тарасик, вы уже взрослые люди. Я вас люблю, конечно, но ребёнок по ночам плачет. У меня давление. И вообще две хозяйки на одной кухне — сам понимаешь, чем такое заканчивается. Молодые должны сами становиться на ноги.
После разговора Тарас долго молчал. Оля не обиделась. По крайней мере очень старалась не обижаться. Они действительно справились сами. Тарас работал почти без выходных. Оля, как только Максим немного подрос, тоже вернулась на работу. Несколько лет отпуск проводили не у моря, а дома, потому что старались откладывать каждую лишнюю гривну.
В конце концов они купили хорошую трёхкомнатную квартиру в пригороде столицы. Не роскошную. Зато собственную. В спальне стояла их большая кровать, в гостиной — старенький, но любимый диван, а третью комнату они полностью отдали Максиму.
Обои с динозаврами Оля выбирала сама.
— Мам, а этот зелёный будет меня охранять? — спрашивал тогда четырёхлетний сын, показывая на огромного тираннозавра.
— Конечно, — смеялась она. — От всех чудовищ.
Тогда она и представить не могла, что спустя два года ей придётся защищать эту комнату вовсе не от сказочных монстров.
У Тараса была младшая сестра Марина. Тридцать лет, хорошая работа в Киеве, ухоженная, яркая, привыкшая жить красиво. Рита Михайловна называла её исключительно «наша девочка».
Если Тарасу в двадцать пять говорили:
— Ты мужчина. Сам заработаешь.
То Марине даже в тридцать звучало:
— Ей тяжело. Она же девочка.
Весной Марина решила купить машину. Не старую. И не бюджетную. Она выехала из автосалона на совершенно новом кроссовере — белом, блестящем, с панорамной крышей и салоном, в котором ещё пахло свежей кожей. Часть суммы дала Рита Михайловна из своих сбережений. Остальное Марина оформила в кредит.
Увидев автомобиль, Тарас только присвистнул.
— Марина, ты понимаешь, сколько тебе придётся отдавать каждый месяц?
— Понимаю.
— И потянешь?
Марина недовольно поморщилась.
— Тарас, только не начинай. Я нормально зарабатываю.
Первые несколько месяцев она действительно платила вовремя. Потом начала жаловаться матери. То бензин слишком дорогой. То зарплату задержали. То премии лишили. То зимние шины понадобились.
А затем наступило то самое ноябрьское утро.
Рита Михайловна приехала к сыну с большой сумкой пирожков.
— Бабушка! — Максим бросился ей на шею.
— Ой, мой золотой! А я тебе пирожочки привезла. Ещё тёпленькие.
Максим схватил один и убежал в свою комнату строить из конструктора гараж.
Взрослые сели за стол. Рита Михайловна в тот день была непривычно ласковой.
— Олечка, какой у тебя вкусный чай.
— С чабрецом.
— И квартира у вас такая уютная… Молодцы.
Оля насторожилась. Свекровь хвалила её крайне редко.
Минут через десять стало понятно зачем.
Рита Михайловна тяжело вздохнула.
— Маринка совсем извелась.
Тарас поднял глаза.
— Что случилось?
— Да машина эта… Платежи огромные. Вчера звонила, плачет. Говорит, после всех выплат на жизнь почти ничего не остаётся.
Тарас нахмурился.
— Мам, но она же сама выбрала эту машину.
— И что?
— Можно было взять что-то попроще.
— Тарас! — возмутилась Рита Михайловна. — Она молодая женщина. Работает с людьми. Ей надо выглядеть достойно.
Оля слегка подняла бровь.
— Машина теперь тоже часть внешности?
Свекровь будто не услышала.
— Она же не могла купить какую-нибудь двадцатилетнюю развалюху.
— Между двадцатилетней развалюхой и новым кроссовером существует ещё масса вариантов, — спокойно сказал Тарас.
Рита Михайловна недовольно поджала губы.
А потом неожиданно распрямилась.
— Я уже всё придумала.
У Оли появилось нехорошее предчувствие.
— И что же?
Свекровь улыбнулась.
— Я буду сдавать свою квартиру в Киеве.
Тарас удивился.
— Зачем?
— Как зачем? Сейчас за хорошую двухкомнатную возле метро прилично платят. Я уже и жильцов нашла — молодая семья. Готовы отдавать двадцать две тысячи в месяц.
— А ты где будешь жить?