Марьяна услышала, как звякнула щеколда на калитке, как раз в тот момент, когда срезала последний пучок укропа.
Стоял конец июля — душное, тяжёлое время, когда даже пчёлы гудят лениво, а раскалённая земля пахнет пылью и спелыми яблоками. Где-то за огородами гремело: над рекой собиралась гроза. Марьяна хотела успеть накрыть стол на веранде до первых капель.
В большой миске уже лежали огурцы, редис, яйца и молодая картошка для холодника. На плите томились голубцы из молодой капусты, а под белым полотенцем на скамье остывал кувшин узвара.
Это должна была быть их первая спокойная суббота за несколько недель.
— Олег, посмотри, пожалуйста, кто там! — крикнула Марьяна мужу, который возился в сарае со старой газонокосилкой.
Ответа не последовало. Зато со двора донёсся знакомый голос Валентины Тимофеевны:
— Да не надо никого звать! Это мы!
Марьяна застыла с ножом в руке.
Через секунду в дверях летней кухни появилась свекровь. В светлом платке, завязанном под подбородком, в синем платье и с большой женской сумкой на локте. От жары лицо у неё раскраснелось, но улыбалась она так спокойно, словно просто вернулась к себе домой.
— Марьяночка, а ты чего не выходишь? — спросила она. — Там Люде с Богданом вещи помочь занести надо.
Марьяна медленно положила нож на стол.
— Какие вещи?
— Обычные. Не будут же они всё лето с пакетами туда-сюда ездить.
Свекровь отодвинула занавеску и направилась к холодильнику.
Марьяна вышла на порог.
Через калитку как раз протискивался Богдан — муж Люды. Он тащил два больших чемодана, а через плечо у него висел сложенный детский самокат. Следом шла Люда в белых кроссовках и дорогом спортивном костюме. В одной руке телефон, в другой — маленькая декоративная подушка с надписью «Home sweet home».
Последними во двор влетели два мальчика — девятилетний Даня и шестилетний Максим.
— Бабушка, а бассейн где? — закричал младший.
— За домом посмотрите, — махнула рукой Валентина Тимофеевна.
За домом бассейна не было.
Там росли пионы.
Мальчишки бросились наперегонки. Даня зацепился за низкий кирпичный бордюр, ухватился за брата, и оба рухнули прямо на кусты. Послышался сухой хруст стеблей.
— Осторожно! — вскрикнула Марьяна и бросилась к клумбе.
На земле лежали три тяжёлых розовых цветка. Лепестки смешались с пылью, один стебель был сломан почти у самого основания.
Максим испуганно поднялся.
— Я не специально…
— Да ничего страшного, — быстро сказала Люда, даже не взглянув на клумбу. — Дети есть дети. Марьяна, где у тебя руки можно помыть? Мы с самого утра в дороге.
Марьяна не ответила.
Она подняла один сломанный цветок и осторожно стряхнула землю с лепестков.
Эти пионы когда-то росли возле маминого дома в родном селе. После похорон матери Марьяна выкопала несколько корней и привезла сюда, в небольшой домик под Каневом.
Первые два года они не цвели. Марьяна уже решила, что не прижились. Но этой весной кусты наконец покрылись большими розовыми шапками — точь-в-точь такими, какие мама срезала к последнему звонку и ставила в трёхлитровую банку на веранде.
— Максим, извинись, — тихо сказал Даня брату.
— Да брось, — отмахнулась Люда. — Тётя Марьяна не сердится.
Почему-то именно эта фраза уколола сильнее, чем сломанные цветы.
Тётя Марьяна не сердится.
Тётя Марьяна всегда уступит.
Тётя Марьяна приготовит, постелет, промолчит и сделает вид, что ей не больно.
— В мойке, — наконец сказала она. — Вода есть.
Богдан уже поставил чемоданы посреди веранды.
— Слушай, а какая комната у вас прохладнее? — спросил он. — Люде ночью душно. Нам бы ту, где два окна.
— Это наша спальня, — ответила Марьяна.
— Ну, вы с Олегом можете перебраться в маленькую, — легко сказала Люда. — Вам вдвоём места хватит. А мальчиков положим на раскладной диван. Мама говорила, что у вас есть.
Валентина Тимофеевна тем временем вынесла из летней кухни миску с черешней и поставила перед внуками.
— Ешьте, дети. Домашняя, не городская.
— Я её на вареники оставляла, — сказала Марьяна.
— Ещё нарвёшь. Вон сколько на дереве.
Марьяна посмотрела на свекровь и неожиданно почувствовала странное спокойствие.
Не облегчение.
Не равнодушие.
А ту самую тишину перед грозой, когда листья перестают шевелиться, а воздух становится плотным.
— Валентина Тимофеевна, вы на сколько приехали?
Свекровь удивлённо подняла брови.
— Я же сказала — на лето.
— На какое лето? Уже конец июля.
— До школы. Может, до середины сентября, если тепло будет. Детям перед учебой надо воздухом подышать. Люда с Богданом квартиру сдали посуточно — у них сейчас приезжих много. Что ей пустовать, когда тут целый дом?
— Вы сдали квартиру, в которой живёте?
— На полтора месяца, — вмешалась Люда. — Нормальные деньги выходят. Мы давно хотели долги за машину закрыть.
— А где вы собирались жить эти полтора месяца?
Люда впервые оторвалась от телефона.
— Здесь. Мама же говорила с Олегом.
— Она сказала, что детям было бы неплохо пару дней провести на свежем воздухе.