У кассы я стояла сразу с двумя тележками.
В первой лежали свинина, помидоры, большой пучок кинзы, несколько листов лаваша и бутылка минералки. Во второй — два пластиковых ведра с жизнеутверждающей надписью «Шашлык Дачный», батон плавленого колбасного сыра и упаковка сосисок.
Кассирша сначала посмотрела на одну тележку, потом на вторую и промолчала. За рабочую смену ей наверняка доводилось видеть вещи и поинтереснее.
— Это будут два разных чека, — заранее предупредила я. — Очень разных.
А началось всё около половины восьмого утра, когда мой муж Иван застёгивал куртку в прихожей и словно между прочим сообщил, что сегодня у нас намечается большое гулянье.
— Пять килограммов мраморной говядины, — произнёс он таким тоном, будто объявлял выигрышный номер в лотерее. — Мама просила взять самое лучшее. Она позвала к нам на дачу тётю Раису с мужем. Ты ведь заедешь в супермаркет?
Я застыла посреди коридора с чашкой какао в руках.
Обычно мой внутренний бухгалтер включается только после второго глотка. Но в этот раз он вскочил мгновенно, причём сразу с калькулятором наперевес.
— Пять килограммов мраморной говядины, — повторила я своим особенно вежливым и ледяным голосом. — А трюфели мама к мясу не заказывала? Или, может быть, ящик росы, собранной на рассвете где-нибудь в Карпатах?
— Да ладно тебе. Напитки Славик купит, — беззаботно отмахнулся Иван, имея в виду мужа своей сестры.
Удивительное мужское качество: прекрасно слышать только то, что никак не усложняет привычную картину мира.
— А Оля тебе там в мессенджер список мелочей отправила. Овощи, сыры и всё такое. Мама хочет, чтобы перед тётей было не стыдно, всё-таки из Киева едут.
Дверь бодро хлопнула. Я открыла телефон.
Сообщение от золовки занимало почти весь экран и больше напоминало гастрольный райдер капризной звезды, чем список покупок для обычного пикника на шести сотках.
«Леночка, солнышко, возьми сыр с голубой плесенью, только не самый дешёвый, мама такой не любит. Ещё каперсы, крупные оливки без косточек, свежую форель для моих мальчиков, они тяжёлое мясо не очень едят. Авокадо спелые. Ну и ту самую мраморную говядину, мама просила хотя бы пять килограммов, Славик любит хорошо поесть. И Славику кваса бутылок восемь, он только такой пьёт. С деньгами потом разберёмся, мы же свои!»
Последнюю строчку я прочитала дважды.
Поразительное свойство семейного долга: объявляется он почему-то общим, а выгода от него всегда остаётся строго персональной.
Фраза «потом разберёмся» в исполнении родни Ивана исторически означала безвозвратный взнос в фонд их сытых желудков. Главная семейная традиция заключалась в том, что все весело отдыхают, много едят и прекрасно проводят время, а тебя в конце мероприятия торжественно назначают генеральным спонсором торжества.
Олин «список мелочей» я прикинула в уме прямо перед зеркалом.
Выходило около восьми тысяч. Почти половина моего аванса. За один вечер, после которого мне же ещё предстояло отмывать тарелки и миски.
В торговом зале играла бодрая музыка, словно специально созданная для того, чтобы люди расставались с деньгами легко, радостно и без лишних раздумий.
Я спокойно прокатила тележку мимо витрин из тёмного дерева, где на чёрных подложках красовались стейки с красивыми мраморными прожилками. Цены возле них больше напоминали телефонные номера.
Для нас с Иваном я выбрала два килограмма свежей свиной шеи с аккуратными полосками сала. К ней взяла спелые помидоры, крепкие огурчики, огромный пучок кинзы, красный лук и лаваш. Нормальный, понятный ужин, который мы сами выбрали и сами оплатили.
После этого я оставила тележку возле касс и пошла за второй.
Пришло время собрать набор для дорогих во всех смыслах родственников.
Славик всегда вызывал у меня почти научный, антропологический интерес. На даче он обычно устраивался в пластиковом шезлонге под яблоней и методично, почти не отвлекаясь, поглощал всё съедобное, что оказывалось в радиусе вытянутой руки. Отличить дорогую ветчину от самой дешёвой варёной колбасы он был не способен в принципе. Главным показателем качества для него всегда оставалось количество.
Тётя Раиса постоянно сидела на всевозможных диетах, которые удивительным образом прекращались ровно в тот момент, когда начинался бесплатный семейный банкет.
А моя свекровь, Марина Степановна, физически нуждалась в том, чтобы люди вокруг неё суетились. Ей был важен не столько вкус хорошего стейка, сколько сам факт, что невестка по первому щелчку пальцев помчалась покупать всё самое дорогое.
В рядах сурового экономсегмента, где освещение почему-то всегда тусклее, а жёлтые ценники словно кричат со всех полок, я нашла именно то, что мне было нужно.
На нижней полке уныло стояли пузатые пластиковые вёдра. Сквозь полупрозрачные стенки можно было разглядеть жилистые куски какого-то неизвестного биологии животного, щедро утопленные в мутном маринаде цвета осенней лужи. Среди этого великолепия грустно плавали несколько размякших колец лука.