Чек из супермаркета Марина почему-то так и не выбросила. Он по-прежнему торчал из-под магнита на холодильнике — длинная серая лента с перечнем всего, чем эта квартира должна была встречать Новый год. Утка, красная икра, банка ананасов, мандарины, орехи для теста. В самом низу — итоговая сумма. Ровно половина её декабрьской премии.
Тяжёлые пакеты она тащила от остановки одна, осторожно ступая по подмёрзшей наледи и постоянно перекладывая ручки из одной ладони в другую. Игорь как раз тогда написал, что задержится: «важные переговоры». Закончились эти переговоры в четыре часа утра.
В половине пятого тридцать первого декабря телефон засветился на кухонном столе. Марина вытерла руки полотенцем и взяла трубку одной рукой — вторая была испачкана свекольным соком.
— Мариночка, ты морковь в оливье кубиками режешь или соломкой?
Голос свекрови звучал так громко, что телефон пришлось слегка отодвинуть от уха.
— Кубиками, Лариса Ивановна. Как обычно.
— Вот в этом-то и проблема, что как обычно. Игорь соломкой любит. Я ему тридцать лет соломкой нарезала. А ты за пять лет семейной жизни так и не научилась мужу нормальный салат делать. Я сегодня пораньше приеду и сама всё проверю.
Короткие гудки.
Марина положила телефон экраном вниз. Несколько секунд просто стояла, опершись ладонями о столешницу. Спина болела ещё с восьми утра — тупо, ровно, почти привычно, как ноющий зуб, к которому со временем перестаёшь прислушиваться.
Под раковиной стоял эмалированный таз. Смеситель капал уже второй год. Игорь дважды обещал, что «на выходных посмотрит», и оба раза благополучно забывал. Вызвать сантехника Марина почему-то всё никак не решалась — каждый раз ей казалось, что это станет окончательным признанием чего-то, чему она сама пока не хотела давать название.
В гостиной на диване спал муж. Накануне был корпоратив: вернулся он под утро, бросил ботинки прямо посреди прихожей и проспал почти до обеда.
— Игорь. Встань, пожалуйста. Мама скоро будет, надо пропылесосить.
Он натянул плед на голову.
— Марин, дай поспать. Праздник всё-таки.
— У меня этот праздник с восьми утра возле плиты. Ты обещал помочь.
— Я деньги домой приношу, — пробормотал он в спинку дивана. — Имею право хоть немного отдохнуть.
Деньги. Последние три месяца Игорь получал один голый оклад: сезон у них в фирме закончился, премий не было, а искать временную подработку не позволяла гордость. Зато ещё в октябре он купил новый телефон, потому что прежний «уже ничего не тянул». Платёж списывался первого числа с её карты, потому что на его счёте к началу месяца обычно уже ничего не оставалось.
Марина спорить не стала. Достала из кладовки старый тяжёлый пылесос, который ревел, словно трактор, и сама прошлась по всем комнатам.
Ровно в шесть раздался звонок в дверь. Игорь вскочил с дивана так быстро, словно вовсе не спал, пригладил волосы ладонью и поспешил в прихожую.
— Мама! С наступающим!
— Игорёчек, сынок!
Лариса Ивановна всегда входила в квартиру одинаково: сначала появлялась сумка, потом банка, и лишь после этого — она сама. В этот раз банка была трёхлитровая, наполненная квашеной капустой.
— А то у вас ведь своего ничего нет, всё магазинное, — сообщила она, водружая банку прямо на тумбу в прихожей. — Ой, сынок, какой же ты худой стал. И бледный совсем. На работе замучили?
— Есть немного, — скромно ответил Игорь и опустил глаза.
Свекровь вынула из пакета свои тапочки — розовые, с пушистыми помпонами. Они уже лет пять хранились в этой квартире и появлялись два-три раза в год. Только после этого Лариса Ивановна наконец заметила невестку.
— Здравствуй, Мариночка. Ты что, так и собираешься в домашних штанах ходить? Праздник всё-таки. Могла бы и привести себя в порядок. Муж уставший с работы возвращается, а ты перед ним в таком виде.
— Я готовила, — спокойно сказала Марина. — Проходите.
Лариса Ивановна вошла в гостиную и первым делом провела пальцем по полке серванта.
— Пыль, — вынесла она вердикт. — Ну, впрочем, неудивительно. Когда женщине домом заниматься, если она целыми днями в конторе бумажки перекладывает. Ой, совсем забыла, я ведь подарки привезла!
Игорю достался дорогой на вид парфюм в высокой коробке.
— Чтобы на работе от тебя солидно пахло, сынок.
Марине — мягкий шуршащий пакет. Внутри оказались две кухонные тряпки ярко-жёлтого, почти кислотного цвета.
— Спасибо, — сказала Марина и положила подарок на комод.
— А то у тебя старые уже совсем застиранные. Мужчине от одного вида аппетит пропасть может. Ну что, горячее готово?
Дальше вечер развивался по давно знакомому сценарию. Свекровь устроилась на диване и оттуда руководила процессом. Игорь играл в телефоне в «три в ряд», иногда машинально соглашаясь с матерью, даже не поднимая головы. Марина продолжала носить с кухни тарелки и салатницы.
К половине двенадцатого стол был полностью накрыт. Хрустальные блюда, холодец, утка, тарелка с бутербродами в центре. Марина села с краю, на стул ближе всего к двери, и вдруг поняла, что сейчас больше всего на свете хочет только одного — чтобы уже наступило первое января.
— А салат что, без орехов?
Лариса Ивановна поковырялась вилкой в оливье.
— Игорь орехи не ест, — ответила Марина. — Вы же знаете.
— Один раз мог бы и потерпеть ради матери! Я тебе этот рецепт по телефону полчаса объясняла. Специально грецкие орехи на рынке покупала.
— Мам, ну правда, у меня от них сыпь, — лениво сказал Игорь, накладывая себе мясо.
— Ой, сыпь у него. В детстве ел и ничего. Это всё Мариночкины выдумки, лишь бы свекрови наперекор сделать.
Марина промолчала.
— А икра какая-то мелкая. — Свекровь подняла бутерброд и стала рассматривать его на свет. — По акции, что ли, брала? Решила даже на семейном празднике сэкономить?
— Нормальная икра, — буркнул Игорь. — Марин, салфетки подай.
— Конечно, нормальная. Муж деньги в дом приносит, можно было бы и приличную баночку купить. Всё приходится самой контролировать. Как вы вообще без меня живёте, представить не могу.
Марина положила вилку на тарелку.
— Лариса Ивановна. Игорь уже три месяца получает только оклад. И совсем небольшой. Всё, что стоит сегодня на этом столе, куплено на мою премию. И кредит за его телефон тоже оплачивается с моей карты.
Игорь поперхнулся.
— Марин, ты чего начинаешь? Праздник же!
— Я ничего не начинаю. Просто уточняю, чтобы твоя мама не переживала за твои огромные заработки.
Лицо свекрови пошло красными пятнами. Она обеими руками ухватилась за край стола.
— Ты что себе позволяешь? Ты моего сына деньгами попрекаешь? Да он ради тебя на работе спину гнёт! Пришла в его квартиру на всё готовое, живёшь тут как королева, а теперь ещё и рот открываешь!
Марина медленно оглядела комнату. Обои, которые они когда-то клеили вместе с её мамой. Окно, за которым падал мелкий снег.
— В его квартиру?
— А в чью же ещё! Мой мальчик это жильё обустраивал!
— Мам, успокойся, — Игорь попытался придержать её за рукав.
— Эта квартира досталась мне от бабушки, — отчётливо, почти по слогам произнесла Марина. — По наследству. Я полгода собирала документы и сама платила за оформление. И всё это было ещё до того, как я вообще познакомилась с вашим мальчиком. Ваш мальчик пришёл сюда с рюкзаком и сумкой инструментов, которую за пять лет так ни разу и не открыл. Он даже кран на кухне не смог починить.
— Врёшь!
Ладонь Ларисы Ивановны с силой опустилась на стол. Бокалы жалобно звякнули.
— Игорь, скажи ей! Ты почему молчишь?
Игорь с невероятной сосредоточенностью резал утку. На экране телевизора часы показывали без пяти двенадцать.
Свекровь торжественно поднялась и взяла бокал.
— Ну что, проводим старый год. Игорёчек, сынок, желаю тебе терпения. Тяжело одному тащить на себе весь дом. Особенно когда рядом неблагодарная, жадная жена, которая даже нормальную икру к празднику купить не может.
Марина не шелохнулась. Сначала посмотрела на свекровь, потом перевела взгляд на мужа. Муж внимательно изучал салат в своей тарелке.
Она взяла телефон.
— Ты кому пишешь? Сейчас же поздравление начнётся, — насторожился Игорь.
— Такси вызываю.
— Куда? — не поняла Лариса Ивановна. — Какое ещё такси под бой курантов?
— Домой. Вам обоим.
— Ты с ума сошла? — Игорь бросил вилку на скатерть. — До двенадцати две минуты!
— Успеете, — Марина нажала на экран. — Комфорт. Всё, как Лариса Ивановна любит. Я уже заплатила. Машина ждёт внизу, можете спускаться.
— Ты родную мать из дома выгоняешь? В новогоднюю ночь?
— Из моего дома, — поправила Марина.
Игорь вскочил так резко, что опрокинул солонку.
— Марин, ты вообще нормальная? Немедленно извинись перед мамой!
— Выходите. Оба.
— Да пошла ты! Мам, собирайся. Пусть сидит здесь одна, раз такая умная. Ещё сама прибежит. Посмотрим, как запоёшь без мужа.
В прихожей долго шуршали куртки. Лариса Ивановна громко рассказывала сыну, что она «ещё на свадьбе всё поняла». Хлопнула дверца шкафа. Звякнули ключи, которые Игорь швырнул на полку возле обуви.
Марина даже не обернулась.
Входная дверь громко закрылась. Из телевизора донёсся первый удар курантов.
Она придвинула к себе тарелку с бутербродами, выбрала тот, где масла было больше всего, и откусила.
Икра оказалась прекрасной. Свежей, нежной, в меру солёной.
А спина почему-то наконец перестала болеть.
К середине января ударили сильные морозы, и в подъезде постоянно пахло холодным воздухом и мокрой шерстью.
Марина стояла у двери, прислонившись плечом к косяку. На лестничной площадке переминался Игорь — всё в той же осенней куртке, с покрасневшими от холода ушами.
— Там ещё коробка с моими зимними ботинками осталась.
Он смотрел куда-то в сторону лифта.
— Я выставила её в тамбур. Вон там, возле счётчиков.
Игорь переступил с ноги на ногу.
— Марин… Может, поговорим всё-таки? Мама тогда просто вспылила. Праздник был, все на нервах. Я тоже лишнего наговорил.
Он попытался поймать её взгляд. Марина смотрела куда-то мимо него.
— Ботинки забрать не забудь.
— Ты серьёзно? Из-за какой-то банки икры семью разрушать? Я вообще-то твой муж.
— У тебя есть мама. Она тебе и морковку соломкой нарежет, и парфюм подарит.
Марина сделала шаг назад.
— Пока, Игорь.
Дверь закрылась тихо, без хлопка. Она прошла на кухню и включила чайник. На подоконнике лениво зевнул и потянулся рыжий соседский кот — Марина согласилась присмотреть за ним пару недель, пока хозяйка уехала к дочери.
Смеситель больше не капал. Сантехника она вызвала второго января. Мужчина справился минут за сорок, а взял за работу меньше, чем стоила та самая новогодняя утка.
Марина открыла шкафчик и достала новую чашку. Большую, рыжую, с нелепым смешным рисунком. Купила её возле рынка просто потому, что однажды увидела и захотела.
Теперь никому в этой квартире не было дела до того, как именно она режет морковь и куда тратит собственную премию.
Летом Марина впервые за много лет отправилась в Карпаты. Одна.
И почему-то за всю поездку ни разу не вспомнила о том, что когда-то ей приходилось кому-то объяснять, почему в салате нет орехов.