Звёздочка знала, как вернуться домой.

В то утро Василия Марковича разбудил скрип калитки. Кто-то большой и тёплый тёрся о неё боком, отчего петли поскрипывали: раз, другой, третий, с долгими перерывами, словно тот, кто стоял за калиткой, никуда не торопился и был совершенно уверен, что ему откроют.

Старик лежал и прислушивался. За окном едва начинало светать. Настенные часы, которые Анна когда-то повесила немного криво и так и не разрешила перевесить, показывали без десяти шесть. В такой ранний час к нему никто не приходил. Да и в другое время, по правде говоря, гости заглядывали редко.

А потом за калиткой раздалось тихое, протяжное мычание коровы, будто она о чём-то спрашивала.

Василий Маркович сел на кровати. Некоторое время сидел неподвижно, а затем произнёс, обращаясь к пустому дому:

— Да нет… Не может такого быть.

Через минуту он уже стоял на крыльце. Поверх рубашки была накинута куртка, а на босых ногах красовались резиновые сапоги.

За ночь двор успело припорошить снегом. Первый снег лёг тонким неровным слоем, сквозь который виднелись пожухлая рыжеватая трава и солома возле сарая.

От дома до калитки не было ни единого следа.

Зато по другую сторону калитки следы были.

Василий Маркович отодвинул засов.

Перед ним стояла Звёздочка.

Она опустила голову, а её спина была покрыта снегом, словно кто-то набросил на неё кружевную шаль. На шее болтался обтрёпанный конец верёвки. Ноги до самых колен были испачканы полевой глиной.

Корова шагнула навстречу хозяину, прижалась лбом к его груди и так глубоко и тепло вздохнула, что на мгновение ему почудился запах летнего сена.

— Ну… — произнёс Василий Маркович, едва узнавая собственный голос. — Ну-ну… Пришла. Умница моя. Вернулась…


Корову он продал во вторник.

На этом настоял сын.

Андрей звонил каждое воскресенье ровно в семь вечера, и в октябре все их разговоры заканчивались практически одинаково.

— Папа, ну сколько можно? Зима уже близко. Кто тебе воду будет носить? Кто сено с чердака сбрасывать? Ты ведь совсем один.

— Не один. Со Звёздочкой.

— Папа, это же корова!

— А я разве говорю, что коза?

Андрей тяжело вздыхал в трубку. Совсем как когда-то его мать — долго и выразительно.

— Продай её. Приезжай к нам на зиму. Комната свободная есть, Ярина уже спрашивает, когда дедушка приедет. Я ведь переживаю за тебя, понимаешь? Каждую ночь лежу и думаю, как ты там один.

Именно эти слова окончательно убедили Василия Марковича.

Не уговоры и не споры, а понимание того, что взрослый сын, у которого собственная работа, семья и множество забот, не может спокойно спать из-за отца.

Василий Маркович не хотел становиться причиной чьих-то бессонных ночей.

Покупателя нашла соседка, Лидия Ивановна.

Её племянник был знаком с мужчиной по имени Виталий из соседнего села, расположенного в двенадцати километрах. Тот держал несколько коров и, по словам местных жителей, хорошо за ними ухаживал.

Виталий приехал, внимательно осмотрел Звёздочку, погладил её по шее, посмотрел, как она ест, и коротко сказал:

— Хорошая корова. Ухоженная. Беру.


Звёздочку восемь лет назад привела в дом Анна.

Тогда это была маленькая тёлочка с тонкими ногами, которой было интересно буквально всё.

Она тянулась мордочкой то к ведру, то к коту, то к карману Василия.

Родилась тёлочка в августе, в ту самую ночь, когда с неба особенно часто падают звёзды.

Анна тогда поздно возвращалась от кумы, смотрела на звёздное небо и загадывала желание.

А утром у соседей отелилась корова.

— Вот видишь, Вася, — смеялась жена. — Загадала желание, а оно взяло и сбылось!

Какое именно желание она загадала, Анна так и не призналась.

Зато купила маленькую тёлочку и назвала её Звёздочкой.

Анны не стало три зимы назад.

После её смерти в доме воцарилась непривычная тишина.

Василий Маркович и сам не заметил, как начал разговаривать с коровой.

Каждое утро, пока доил её, рассказывал, что ему приснилось, о чём написал Андрей, почему в магазине опять не оказалось свежего хлеба.

Звёздочка спокойно жевала, слушала и иногда поворачивала голову, словно проверяла, не привирает ли хозяин.

Она прекрасно различала его шаги.

Стоило скрипнуть двери дома, как из сарая сразу доносилось короткое:

— М-м.

Даже не настоящее мычание, а будто приветствие: «Я здесь. Я жду тебя».

И каждое утро обязательно был ломтик чёрного хлеба, посыпанный солью.

Без этого угощения день не начинался ни у Звёздочки, ни у её хозяина.


Во вторник Виталий приехал с прицепом.

Звёздочка никак не хотела заходить внутрь.

Она ставила копыта на доску, упиралась и постоянно оглядывалась на родной сарай.

Тогда Василий Маркович сам взял верёвку, встал рядом и тихо произнёс:

— Иди, маленькая. Иди. Там тебе будет хорошо.

Сам он не верил собственным словам.

Похоже, Звёздочка тоже.

Но всё-таки пошла, потому что её попросил хозяин.

Когда Виталий уже собирался закрыть борт прицепа, Василий Маркович придержал его за рукав.