Та, которая лично пробует каждую новую партию и знает до грамма, сколько соли должно быть в тесте.
Октябрь выдался дождливым.
Каштаны хрустели под колёсами, когда я заезжала во двор школы. С деревьев можно было буквально сгребать мокрые жёлтые листья.
Табличку на воротах заменили. Теперь школа называлась лицеем.
А крыльцо осталось прежним — с трещиной на второй ступеньке.
Возле входа переминался мужчина в рабочей куртке службы доставки. Он растирал замёрзшие ладони.
Я узнала его не сразу.
Сергей Дорий.
Тот самый парень, который громче всех смеялся на задних партах.
Теперь у него была седая щетина и уставшие глаза.
— Добрый вечер, Сергей.
Он прищурился, посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на чёрный кроссовер за моей спиной.
— Василенко? Таня? Вот это да… Я бы тебя на улице не узнал.
— Пятнадцать лет прошло, Сергей. Было бы странно, если бы ты узнал меня сразу.
— Машина твоя?
— Моя. Подержи, пожалуйста, дверь. У меня руки заняты.
Он посмотрел на коробку с тортом и неожиданно улыбнулся — неловко, почти по-мальчишески.
— Сама испекла?
— Сама.
В вестибюле пахло так же, как раньше: краской, старым паркетом и мокрыми куртками из гардероба.
Только из столовой в конце коридора уже ничем не пахло.
Вечер.
Я на секунду остановилась возле её двери.
Сергей почему-то остановился рядом.
Праздник устроили в кабинете литературы.
Парты сдвинули к стенам, накрыли столы бумажными скатертями, расставили нарезку, пластиковые стаканчики и магазинные торты в прозрачных коробках.
Над доской всё ещё висели те же портреты: Шевченко, Франко и Леся Украинка.
Лиза стояла в центре комнаты, как настоящая хозяйка вечера.
Леопардовое платье, золотые кольца на каждом пальце и светлые волосы, уложенные настолько тщательно, что, казалось, по ним можно было постучать ногтем.
Рядом стояла Юля — заметно похудевшая, с телефоном в руке.
Он звонил каждые десять минут, и каждый раз она тихо говорила:
— Я же просила, макароны в кастрюле.
— …а мой Вадим только и делает, что сидит в телефоне, — рассказывала Лиза. — Двадцать восемь магазинов по всей области хотят работать с ним, а он ещё выбирает. Говорит, поставщики совсем обнаглели.
В этот момент она заметила меня.
Пауза длилась всего секунду.
Затем на её лице появилась та же улыбка, которую я помнила с одиннадцатого класса.
— Ой, люди! Посмотрите, кто пришёл! Таня Василенко! А я думала, ты не решишься.
Кто-то неловко хихикнул.
Но смех быстро прекратился.
За пятнадцать лет каждый успел узнать, каково это — когда рядом нет человека, который тебя защитит. Школьные насмешки больше не казались такими забавными.
— Привет, Лиза. Привет, Юля.
Я сняла пальто.
Юля быстро оглядела меня с головы до ног — тем самым взглядом, которым женщины обычно рассматривают ценник в магазине, — и отвела глаза.
— А это что у тебя? — Лиза кивнула на коробку. — Тортик? Сама испекла? Конечно. Яблоко от яблони.
Она указала на край стола.
— Поставь туда, возле салфеток.
Я поставила коробку и сняла крышку.
По кабинету сразу разлился запах мёда и карамелизированного сахара.
— Я не буду, — быстро сказала Лиза. — Домашнюю выпечку не ем. Кто знает, в каких условиях её готовили.
Сергей первым взял кусок.
Молча съел и взял второй.
— Лиза, зря ты, — пробормотал он. — Очень вкусно.
После него к торту потянулись остальные.
Последней подошла Валентина Игоревна, наша бывшая классная руководительница.
Она сильно поседела и теперь ходила с тростью, но спину держала так же прямо, как в те годы, когда читала нам «Лесную песню».
Она откусила кусочек и замерла.
— Таня… Это же Галинин медовик.
Я кивнула.
Горло внезапно сжалось.
— Я бы этот вкус узнала где угодно, — Валентина Игоревна положила вилку. — Твоя мама каждый год на Восьмое марта приносила его в учительскую. Говорила: «Учителям тоже нужно что-нибудь сладкое. Вы ведь с этими сорванцами все силы оставляете».
Кто-то рассмеялся.
На этот раз тепло.
— А знаете, — продолжила учительница, обводя взглядом комнату, — Галина Степановна половину из вас кормила бесплатно. Если родители не успевали оплатить обеды, она записывала долг в тетрадь и никого не оставляла голодным. И ни разу не потребовала вернуть ей деньги.
Юля опустила голову.
Я заметила, как она сжала телефон.
— Валентина Игоревна, не надо этих жалостливых историй, — Лиза закатила глаза. — Времена изменились. Каждый устраивается как может. Кто-то работает у плиты, а кто-то…
Она повернулась ко мне.
— Таня, ты до сих пор этим занимаешься? Печёшь на заказ? Дома, в халате, между кастрюлями?
— Пеку, Лиза. Всю жизнь.
— Ну хоть не стесняешься, и то хорошо, — она снова сморщила нос. — Кстати, от тебя и сейчас немного пахнет. Тестом. Как в школе, помнишь? За километр было слышно.
В комнате стало тихо.
Сергей отвернулся к окну.
Валентина Игоревна неодобрительно покачала головой.
И именно в этот момент дверь открылась.