На кухонном столе стояли две чашки. Вторую Тимофей Сергеевич снова забыл унести в комнату.
Когда-то такие мелочи наверняка раздражали бы её.
А теперь почему-то согревали.
— Мне рядом с ним спокойно, Маша.
— Это не ответ.
— В нашем возрасте, доченька, это очень большой ответ.
Свадьбу решили устроить там, где всё началось.
В том самом санатории.
Когда следующей весной они снова приехали туда, возле корпуса уже цвели тюльпаны.
Работники санатория их помнили.
— Так это вы и есть та самая пара? — со смехом спросила администратор. — Мы ведь ещё тогда заметили, что вы всё время вместе.
На Ганне Леонидовне было светлое платье. Не пышное и совсем не похожее на наряд юной невесты.
Просто красивое платье, которое ей очень шло.
Мария помогала застегнуть его и вдруг сказала:
— Мам, ты невероятно красивая.
— В семьдесят один год?
— Особенно в семьдесят один.
— Не преувеличивай.
— Даже не думаю.
Ганна Леонидовна посмотрела на своё отражение в зеркале и неожиданно улыбнулась.
— Знаешь, Маша… Я всегда думала, что подобное случается с человеком только один раз в жизни.
— Что именно?
— Когда ждёшь встречи с кем-то и переживаешь, понравишься ли ты ему.
Мария обняла мать за плечи.
— Значит, ты просто ошибалась.
Тимофей Сергеевич ждал её в небольшом зале.
Когда увидел — буквально замер на месте.
— Ну что? — спросила Ганна Леонидовна. — Совсем говорить разучились?
Он подошёл ближе.
— Вы потрясающая.
— Вот теперь можно и жениться.
После церемонии они вышли на ту самую аллею, по которой когда-то впервые гуляли вдвоём.
Тимофей Сергеевич взял её за руку.
— Помните эту скамейку?
— Конечно.
— Я тогда очень хотел взять вас за руку.
Ганна Леонидовна удивлённо повернулась к нему.
— Так почему не взяли?
— Боялся.
— В семьдесят пять лет?
— Вот видите, какой глупый был.
Она улыбнулась и крепче сжала его ладонь.
— Хорошо, что хотя бы сейчас набрались смелости.
Они ещё долго стояли посреди аллеи.
Вокруг смеялись гости, Мария о чём-то договаривалась с фотографом, шумели деревья, в воздухе пахло цветами.
И вдруг Ганна Леонидовна подумала обо всех тех десятилетиях, когда они с Тимофеем Сергеевичем жили в одном городе и даже не подозревали о существовании друг друга.
Возможно, когда-то их автобусы одновременно останавливались на соседних остановках.
Возможно, они стояли в одной очереди в магазине.
А может быть, переходили одну и ту же улицу с разницей всего в несколько минут.
И всё равно не встретились.
До того самого сентябрьского утра, когда в санаторной столовой оказался свободным всего один стул.
Когда-то Ганна Леонидовна была совершенно уверена, что после определённого возраста ничего нового в жизни уже не начинается.
Жизнь просто идёт дальше.
Теперь она знала, насколько ошибалась.
Иногда самый важный человек может появиться в твоей судьбе с опозданием на сорок, пятьдесят, а иногда даже на семьдесят лет.
Главное — когда однажды он наконец окажется напротив тебя и спросит:
— Здесь свободно?
Не испугаться и ответить:
— Да. Садитесь.