Я заглянула через сетку и едва сдержалась, чтобы не присвистнуть.
Внутри теплицы разыгралось настоящее побоище местного масштаба. Там, где накануне вечером аккуратно лежали мешки с «добычей», случился натуральный фестиваль.
Дрожжи, попавшие в теплую и влажную среду, да еще и запертые в туго завязанных пакетах, начали активно бродить, выделяя газ. Давление нарастало, мешки раздувались, как шарики на ярмарке, пока законы физики не сказали свое веское слово.
Пластик не выдержал — и содержимое с силой разлетелось по всей теплице. Прозрачные стенки были равномерно покрыты густым слоем, потолку досталось не меньше. Идеально выровненная грядка с ее любимыми перцами превратилась в поле после обстрела. Посреди всего этого великолепия стояла Ирина — главная героиня утреннего спектакля.
— И что же у тебя рвануло? — поинтересовалась я, сохраняя максимально спокойный тон.
— Мешки! — взвизгнула она. — Я зашла проверить, а один как хлопнет! И второй сразу за ним! Оксана, ты что туда подмешала?!
— Я? — удивилась я самым честным образом. — Ирина, это мой перегной на моем участке. Туда я ничего не добавляла, кроме того, что корова оставила.
А вот как он оказался у тебя в теплице, да еще и заботливо расфасованный по пакетам, — вот это уже действительно интересный вопрос.
Ирина замерла. По ее лицу было видно, как в голове щелкают шестеренки. Признаешь, что это мое, — значит, признаешь и воровство. Скажешь, что твое, — тогда почему оно устроило такой фейерверк? Она стояла и в прямом, и в переносном смысле «обтекала».
— Это… диверсия! — наконец выдала она. — Ты хотела меня отравить!
— Чем? Натуральным удобрением? — я пожала плечами. — Может, у тебя просто в теплице аура не та? Ты же сама говорила, что у тебя рука легкая.
Василий вышел на крыльцо, окинул взглядом картину, фыркнул в кулак и поспешил обратно в дом, чтобы не расхохотаться на весь огород. Ирина схватила шланг и принялась яростно смывать с себя следы собственной предприимчивости.
Вода стекала по халату, но запах въелся надолго. Это был аромат не просто удобрения — это был стойкий дух поражения.
—
Весь день по поселку ходили слухи о странных хлопках у Ирины. Сама виновница молчала и до вечера скребла теплицу щеткой.
Ей пришлось вынести всю рассаду и заменить верхний слой почвы — концентрация «подкормки» оказалась чрезмерной даже для самых выносливых растений. Вечером она не вышла на традиционный чай на крыльце — редчайший случай.
—
Через неделю я снова заказала машину перегноя. Кучу вывалили на прежнем месте. Ночью я проснулась от непривычной тишины. Ни шороха вдоль забора, ни хруста лопаты, ни шуршания пакетов.
Я вышла в сад — луна освещала совершенно нетронутую кучу.
Утром Ирина прошла мимо моего забора, демонстративно отвернувшись. Теперь она покупала удобрения в магазине — в ярких упаковках и за собственные деньги.
— Здравствуй, соседка! — крикнула я ей. — Как перцы, растут?
Она остановилась, посмотрела на меня. В ее взгляде не было ни капли раскаяния, зато отчетливо читался страх перед непредсказуемыми химическими процессами.
— Растут, — буркнула она. — Сама справляюсь, без твоих подачек.
— Вот и хорошо. Если что — рецепт уникальной подкормки ты уже знаешь.
Она сердито сплюнула и почти бегом направилась к дому.
Я вернулась к себе и заварила крепкий черный чай с мятой.
На душе было ровно и спокойно — ни злорадства, ни восторга. Просто все встало на свои места. Мое осталось моим, а чужое больше никто не трогал.
Границы определяются не высотой забора, а понятными уроками. Не стоит лезть в чужую кучу, если не готов к последствиям.
А сухие дрожжи теперь всегда лежат у меня про запас на верхней полке. Мало ли что. Вдруг еще какой-нибудь «колорадский жук» решит проверить меня на щедрость — с каждым нужно уметь разговаривать по-своему.