Ничего не сказала.
Только сняла полотенце с пирога и отрезала большой кусок.
— Ешь давай. Я же знаю, ты в своём ресторане наверняка даже толком не поужинала.
Кристина сидела на маленькой кухне в дорогом вечернем платье и ела домашний пирог.
В воздухе пахло яблоками и корицей.
А по её щекам текли слёзы.
Она плакала так сильно, как не плакала с самого детства.
Надежда сидела рядом и осторожно гладила дочь по спине.
Точно так же, как много лет назад, когда маленькая Кристинка никак не могла уснуть.
На следующей неделе, в субботу, Кристина снова отправилась в торговый центр.
Она нашла тот самый магазин на втором этаже и знакомую витрину.
Но тёмно-серого платья с тоненьким поясом уже не оказалось в продаже.
Продавщица объяснила, что последний экземпляр купили позавчера.
Тогда Кристина впервые за всю жизнь предложила матери вместе сходить за тканью.
Она стояла возле прилавка и внимательно слушала, как Надежда объясняет разницу между натуральной шерстью и полушерстяной тканью, почему для подкладки лучше выбирать вискозу и на какие детали обязательно нужно обращать внимание.
Кристина слушала с таким неподдельным интересом, словно от этих объяснений зависело нечто чрезвычайно важное.
В декабре в детском саду Софийки состоялся новогодний утренник.
Надежда сидела в первом ряду.
На ней было красивое тёмно-зелёное платье, которое она собственноручно сшила для себя.
Рядом устроилась Кристина, крепко державшая мать за руку.
Софийке досталась роль снежинки.
Праздничный костюм, разумеется, изготовила бабушка. И каждую блёстку на нём она пришивала отдельно, вручную.
Когда выступление закончилось и малыши вышли поклониться зрителям, Софийка заметила в первом ряду родные лица.
Девочка выбежала из общего строя, подскочила к краю сцены и громко закричала:
— Это моя бабушка! Она самая лучшая на свете!
Весь зал рассмеялся.
Надежда смущённо покраснела.
А Кристина аплодировала громче всех.
И маленький золотой браслет, сплетённый колоском, тихонько позвякивал на её запястье.
Свой тридцатый день рождения Кристина уже никогда не сможет прожить заново.
И жестокие слова, произнесённые тогда в среду, невозможно вернуть обратно в магазин, как неподошедшее платье вместе с чеком.
Она это прекрасно понимала.
Но с того дня на каждое семейное торжество первым человеком, которого Кристина приглашала, неизменно становилась её мама.