Твоя пенсия, моя пенсия

— А что мне говорить? Ты теперь сам себе хозяин, сам всё и решаешь.

— Валя, ну это же просто смешно! Неужели мы теперь действительно будем так жить? Каждый со своей солью?

— Смешно, — согласилась женщина. — Я тридцать четыре года над этим смеялась, только ты почему-то не замечал.

Она отодвинула чашку.

— Ты всё спрашивал, куда исчезают деньги. Вот сюда они и уходят, Юра. В борщ, голубцы, вишнёвый компот, который ты так любишь. В средство для мытья посуды, стиральный порошок, новые носки, которые ты находишь в шкафу и, наверное, думал, что они там сами появляются. Ты никогда не видел, как всё это оказывается дома. А я занималась этим каждый день.

— А сколько ты Христине отдала? — упрямо напомнил Юрий.

— Отдала. И ещё помогать буду, потому что она моя дочь. Только теперь из собственных денег, как ты и предложил.

Валентина поднялась, ополоснула чашку и вышла из кухни. Юрий остался сидеть за столом, продолжая жевать жёсткое мясо и размышляя о том, что за такие деньги оно хотя бы должно было быть вкусным.


Прошло две недели.

Больше всего Юрия поразил обычный поход в супермаркет за хлебом. Домой он вернулся с целым пакетом покупок: туалетная бумага, губки, жидкость для мытья посуды, пачка соли (наконец-то собственной), спички и лампочка для коридора, поскольку старая перегорела ещё позавчера.

Возле кассы мужчина дважды внимательно перечитал чек. Ни колбасы, ни мяса он не покупал. Только самые обыкновенные хозяйственные мелочи, которые на протяжении тридцати четырёх лет каким-то чудом появлялись в квартире сами собой, словно снег зимой.

— Что, мужчина, жена куда-то в гости уехала? — с улыбкой поинтересовалась кассирша, заметив, как пристально он изучает сумму покупки.

— Нет, — тяжело вздохнул Юрий. — Жена дома. Просто теперь я сам за себя отвечаю.

Клетчатая тетрадь окончательно поселилась на кухонном подоконнике. Юрий тщательно записывал каждую покупку: хлеб, яйца, масло, картофель, средство для посуды, которое, как неожиданно выяснилось, заканчивалось с невероятной скоростью. В конце второй недели он подвёл итоги и долго не мог оторвать взгляда от получившейся суммы. Почти четверть пенсии ушла исключительно на питание. Причём ел он настолько плохо, что невольно вспоминал молодость и общежитие, где жил ещё холостым парнем.

Брат Василий, которому Юрий по телефону рассказал о новых семейных правилах, пришёл в настоящий восторг.

— Правильно сделал! Давно пора было! Пусть теперь понимает, что деньги с неба не сыплются.

Почему-то Юрий не захотел рассказывать брату о двух подгоревших мясных «подошвах».

В тот же вечер Христина позвонила матери. Юрий прекрасно слышал их разговор из комнаты, поскольку Валентина разговаривала на кухне совершенно открыто.

— Мама, ты это серьёзно? Да он же без тебя совсем пропадёт!

— Никуда не пропадёт, — невозмутимо ответила Валентина. — Учится потихоньку. Вчера вот макароны самостоятельно сварил. И представь, даже не слиплись.

На той же неделе Валентина приобрела себе новые зимние сапоги. Причём не в конце сезона на распродаже, как делала обычно, а сразу выбрала именно те, которые ей понравились. Принесла покупку домой, примерила перед зеркалом в прихожей и улыбалась так счастливо, что Юрий, проходивший мимо, невольно остановился. Он уже очень давно не видел на лице жены такой улыбки.


В воскресенье утром Юрий вернулся с рынка, неся две тяжёлые сумки. Поставил их на кухонный стол и принялся доставать покупки: свёклу, капусту, морковь, лук, хороший кусок мяса на косточке, свежий пучок укропа. Баночку сметаны. И целую буханку ещё тёплого хлеба.

Затем достал кошелёк, отсчитал несколько купюр и положил их в тот самый кухонный ящик, где под скатертями раньше хранились общие семейные деньги.

— Валя, — произнёс он, стараясь не смотреть жене в глаза. — Давай договоримся так. Я буду покупать продукты. Ты будешь готовить. А всю посуду стану мыть я. По-честному?

Валентина долго ничего не отвечала. Посмотрела на наполненные сумки, потом на открытый ящик, затем на мужа, который стоял посреди кухни, совершенно не понимая, куда деть руки.

Наконец она открыла верхний шкафчик и достала большую пятилитровую кастрюлю. Ту самую, в которой всю жизнь варила борщ и которая все последние недели стояла без дела.

— Борщ сварю, — спокойно произнесла Валентина.

Затем открыла ящик, достала оставленные мужем купюры и положила перед ним на стол.

— А деньги свои забери.

— Почему это?

— Потому что общего ящика у нас больше не будет. Ты покупаешь продукты, я готовлю, а за себя я плачу самостоятельно. Всё именно так, как ты придумал. — Она набрала в кастрюлю воды и поставила её на плиту. — Знаешь, Юра, а мне такой порядок даже понравился.

Юрий немного постоял молча. Потом забрал деньги, снял с подоконника свою клетчатую тетрадь, присел за стол и аккуратным почерком записал:

«Свёкла — 18 грн».

А на кухне впервые за целый месяц появился тот самый знакомый аромат, который наполнял этот дом тридцать четыре года подряд.