— Должна стараться понимать. Но читать чужие мысли она не умеет.
Маргарита отвернулась к окну.
Некоторое время обе молчали. Затем Маргарита неожиданно заговорила совсем другим голосом.
— Знаешь, когда мы в последний раз вместе ездили отдыхать, ты даже не поинтересовалась, сколько стоил номер в гостинице.
Надежда удивлённо подняла глаза.
— Но ты же сказала, что приглашаешь меня провести выходные. Что это твой подарок.
— Да, сказала. Но можно было хотя бы спросить.
— Я боялась тебя обидеть. Ты ведь всегда сердилась, когда я начинала интересоваться стоимостью.
— Потому что мне было неприятно, когда ты принималась считать каждую гривну.
— Тогда объясни мне, Рита, как я вообще должна была себя вести?
Маргарита промолчала.
Надежда открыла сумочку, достала бумажную салфетку, а потом почему-то положила обратно.
— Сейчас я тебе кое-что расскажу. Возможно, тебе это тоже не понравится.
— Говори.
— Помнишь, как ты однажды купила мне пальто?
— Конечно помню. А что с ним?
— Мы тогда просто зашли в магазин. Ты увидела пальто, сказала, что оно мне очень идёт, и сразу его купила. Я ведь просила тебя этого не делать. Помнишь?
— Помню.
— А потом мы приехали к тебе домой, и ты при своём муже сказала: «Посмотри, какое пальто я Наде купила! Сама она никогда не смогла бы себе такое позволить».
Маргарита удивлённо вскинула брови.
— И что здесь обидного? Я ведь сказала правду.
— Правду. Только мне было ужасно неловко.
— Почему же ты тогда промолчала?
— Потому что ты сделала мне подарок. Мне не хотелось выглядеть неблагодарной.
Маргарита задумалась.
— Надя, я ведь никогда не собиралась тебя унижать.
— Я знаю. Именно поэтому ничего и не говорила. Но, Рита, мне совершенно не нужно дорогое пальто, если потом при других людях напоминают, что сама я не в состоянии его купить.
Маргарита опустила взгляд на свою чашку.
— Так, может, ты вообще не хотела принимать мои подарки?
— Хотела. Мне было приятно твоё внимание. Просто я не знала, что однажды ты начнёшь подсчитывать, сколько денег на меня потратила.
— Я ничего не подсчитываю!
— Но ты только что вспомнила гостиницу, пальто и наши походы по ресторанам. Я сама уже далеко не всё из этого помнила.
Маргарита снова замолчала.
Ей совершенно не нравилось направление, которое принял разговор. Она пришла объяснить собственную обиду, а вместо этого вынуждена была выслушивать, как подруга вспоминает её неосторожные высказывания.
Но больше всего Маргариту поражало другое: Надежда, которую она всегда считала тихой и уступчивой, сегодня говорила спокойно, уверенно и совершенно не собиралась отступать.
— А ты помнишь, как я когда-то помогала тебе с магазином? — неожиданно спросила Надежда.
Маргарита насторожилась.
— С каким ещё магазином?
— С вашим первым. Когда вы с мужем только открылись. Ты тогда не успевала разбирать товар, и я после собственной смены приходила тебе помогать.
— Конечно, помню. Ты тогда очень нас выручила.
— Я три недели раскладывала ваши вещи, подписывала ценники, разбирала коробки. А потом ещё у тебя дома подшивала шторы, потому что ты никак не могла выкроить время.
— Надя, я же ничего этого не забыла!
— Я и не утверждаю, что забыла. Просто хочу напомнить, что у меня тогда тоже почти не было свободного времени. Дочка была маленькой, я работала. Но всё равно приходила, потому что ты попросила.
— И я тебе за это благодарна.
— Но я ведь ни разу за тридцать лет не сказала тебе: «Рита, а ты помнишь, сколько часов своего времени я на тебя потратила?»
Маргарита покраснела.
— Ты сейчас сравниваешь несколько недель помощи со всем тем, что я делала для тебя на протяжении многих лет?
— Нет, не сравниваю. Я лишь хочу сказать, что тогда мы были подругами. Тебе понадобилась помощь — я пришла и помогла. Потом у тебя появились деньги и возможность делать мне подарки — ты их делала. Я считала, что между близкими людьми это совершенно нормально.
— Конечно, нормально, — согласилась Маргарита. — Только почему-то всегда получалось, что я отдаю больше.
— Больше чего?
— Всего!
Надежда покачала головой.
— Рита, я не могу пригласить тебя на отдых в роскошную гостиницу. Не могу подарить тебе пальто стоимостью десять тысяч. Но я могу приехать к тебе, когда тебе одиноко. Могу часами выслушивать твои переживания, даже если ты в третий раз рассказываешь об одной и той же проблеме. Могу приготовить твой любимый ужин. Неужели всё это совсем ничего не значит?
Маргарита уже собиралась возразить, но вдруг вспомнила прошлую осень.
Тогда она несколько недель не могла наладить отношения со взрослым сыном. Муж постоянно пропадал на работе, сын звонил редко, и Маргарита чувствовала себя совершенно одинокой в собственном огромном доме.
Надежда приезжала к ней после рабочего дня. Привозила домашнюю еду, заваривала чай и оставалась рядом до позднего вечера.
И ни разу не спрашивала, когда Маргарита наконец перестанет переживать из-за невнимания сына. Просто сидела рядом и слушала.
