Но вскоре мальчик вернулся.
— Пап, а где бабушкины пирожки?
Тарас присел перед сыном на корточки.
— Сегодня мы попробуем испечь их сами.
— А ты умеешь?
— Не очень хорошо, — честно признался отец. — Но бабушка когда-то меня учила. Давай попробуем вместе.
На кухне они достали муку, дрожжи, капусту.
Татьяна нашла старый мамин блокнот с рецептами.
Все страницы были исписаны аккуратным почерком.
Возле некоторых блюд женщина оставляла коротенькие пометки:
«Тарасу положить побольше грибов».
«Танечка любит тоненькое тесто».
«Для внуков много перца не добавлять».
Татьяна улыбнулась сквозь слёзы.
— Даже здесь у неё всё о нас.
Они долго возились на кухне, спорили, кто неправильно замесил тесто, смеялись над первой партией пирожков, которая совсем не походила на бабушкину выпечку.
Потом наконец уселись ужинать.
За тот самый большой стол, застеленный светлой кружевной скатертью.
Вдруг Тарас поднялся, подошёл к серванту и достал праздничный сервиз с нежными розовыми цветочками.
— Давайте сегодня поедим из этой посуды, — предложил он.
— Но мама ведь так берегла этот сервиз, — тихо заметила Татьяна.
— Она берегла его для нас, — ответил брат.
Они расставили тарелки, разлили горячий чай и приступили к ужину.
В доме снова стало шумно.
Дети наперебой рассказывали о школе, взрослые вспоминали забавные истории из собственного детства, кто-то просил передать ещё пирожков.
Тарас вдруг посмотрел в сторону окна.
Там, где обычно любила сидеть мама, стояло её старое кресло.
На подлокотнике лежала серая вязаная шаль. Татьяна привезла её с собой, потому что после маминой смерти часто надевала этот подарок.
— Знаешь, Таня, — негромко произнёс брат, когда за столом стало немного тише, — я ведь раньше был уверен, что мама живёт прекрасно. Дом тёплый, удобства есть, денег хватает. Казалось, что ей больше ничего не нужно.
— Я тоже так считала.
— А она просто хотела, чтобы мы приезжали.
Татьяна посмотрела на детей, которые снова увлечённо о чём-то спорили.
— Давай хотя бы теперь перестанем постоянно переносить наши встречи.
— Давай.
Тарас достал телефон и открыл общий семейный календарь.
— В следующую субботу сможете к нам приехать?
— Обязательно приедем, — ответила сестра. — Только на этот раз готовишь ты.
— Договорились.
И впервые за долгие годы никто из них не произнёс привычного: «Давайте как-нибудь в другой раз».
А на полке серванта, рядом со старыми семейными фотографиями, теперь стоял небольшой белый конверт.
В нём хранилось последнее мамино письмо.
Тарас доставал его всякий раз, когда собирался отменить очередную семейную встречу из-за срочных рабочих дел.
Чаще всего он останавливался на одной фразе:
«В доме тепло, есть вода, газ, телевизор, холодильник полон продуктов».
И каждый раз перед глазами возникал праздничный стол, за которым в тот ноябрьский вечер так и не собралась семья.
Семь тарелок. Семь чашек. Семь аккуратно сложенных салфеток.
И пожилая женщина, которая несколько дней готовила любимые блюда своих детей вовсе не ради красивого праздника.
Она просто мечтала снова увидеть родных, услышать их голоса, обнять и хотя бы один вечер побыть рядом.