Охранник, стоявший на крыльце, с совершенно серьёзным видом кивнул.
Татьяна Михайловна замерла посреди огромных букетов в своём новом кремовом плаще, совершенно не находя слов. Она одновременно смеялась и плакала, не понимая, какое из этих чувств сейчас сильнее.
— Давайте я подержу вашу сирень, — деликатно предложил Максим. — А то вам уже просто не хватает рук для всех цветов.
А из окна банковского отделения за происходящим наблюдали Вероника и Людмила Игоревна. Вероника вытирала слёзы рукавом форменного пиджака. Людмила Игоревна молча протянула ей салфетку, а затем сразу достала ещё одну — уже для себя.
На протяжении всего рабочего дня посетители интересовались, что произошло. Цветочные композиции уже не помещались на столе, поэтому часть букетов пришлось поставить в вёдра, одолженные у уборщицы. Раиса Фёдоровна, неизменно приходившая за пенсией каждого месяца ровно в десять утра, внимательно осмотрела помещение и спросила:
— У вас что, банк юбилей отмечает?
— Нет, — улыбнулась Татьяна Михайловна. — Это у меня сегодня праздник.
После обеда Вероника вышла на крыльцо и набрала телефонный номер, найденный в зелёной записной книжке.
— Анна Михайловна, здравствуйте. Меня зовут Вероника, я работаю вместе с Татьяной Михайловной. Не могли бы вы сегодня к половине седьмого прийти к нам в отделение?
— А что случилось?
— Ничего страшного. Просто ваше присутствие очень нужно.
— Девушка, когда звонят с работы и уверяют, что ничего не произошло, значит, наверняка что-то случилось. — На другом конце провода повисла пауза. — Я ведь сегодня с внуками.
— Мы вас подождём.
— …Ладно. Приду.
В шесть вечера ушёл последний посетитель. Степан перевернул табличку на входной двери, и в банковском зале началась подготовка к событию, которое Вероника организовывала последние три дня.
Стулья из зоны ожидания расставили вдоль стены. Два обычных стола сдвинули вместе, получив один длинный, и накрыли красивой скатертью. Людмила Игоревна собственноручно испекла «Наполеон», сотрудницы кассы приготовили бутерброды, а воздушные шарики прикрепили прямо к банковскому терминалу. Цветы были повсюду: в вёдрах, трёхлитровых стеклянных банках и даже в пластиковом контейнере для бумаг, который Максим тщательно отмыл. Пятеро мужчин тоже остались — Денис заверил, что ещё успеет на последнюю электричку.
Татьяну Михайловну выманили из кабинета, сказав, будто её срочно вызывает какой-то клиент. Она вышла в зал — и замерла на пороге точно так же, как утром на парковке.
А в половине седьмого на другом пороге появилась Анна.
Она долго стояла неподвижно, сжимая ремешок сумочки, и растерянно осматривала празднично украшенное помещение: накрытый стол, разноцветные шарики, собравшихся людей, роскошные букеты в стеклянных банках и вёдрах.
— Это… — Анна с трудом сглотнула. — Это всё тебе подарили?
— Мне, Анечка.
Анна подошла ближе и осторожно прикоснулась к лепесткам одного из пионов. Несколько мгновений молчала, а затем тихонько произнесла, так, чтобы её услышала только сестра:
— А мне Пётр в последний раз дарил розы, когда родилась Олечка. Тридцать один год назад.
Татьяна Михайловна внимательно посмотрела на неё. Затем развернула свой газетный свёрток, достала несколько веточек белой сирени и вложила их сестре в ладони.
— Держи. Это тебе от меня.
Анна долго разглядывала нежные цветы. А потом впервые за очень много лет сама крепко обняла старшую сестру.
Вероника осторожно постучала чайной ложечкой по стакану с соком. Разговоры постепенно стихли.
— Татьяна Михайловна, — её голос заметно дрожал, — вы столько лет делились с людьми своей добротой. Одному подарили зонт, другому посвятили свободный вечер, третьему дали возможность начать новую жизнь. Мы просто решили, что однажды всё это добро обязательно должно к вам вернуться. И поняли, что сегодняшний день подходит для этого лучше всего.
И тогда Татьяна Михайловна наконец расплакалась по-настоящему. Впервые за долгие годы — именно в свой день рождения.
Но на этот раз причиной её слёз было вовсе не одиночество.
На следующее утро она снова остановилась возле бабы Гали.
— Что, опять за сиренью приехала? — удивилась старушка. — Тебе же вчера, наверное, целую охапку подарили.
— Подарили, — весело рассмеялась Татьяна Михайловна. — Только сегодня цветы нужны не мне.
В тот день на рабочем столе Вероники появился высокий стакан из-под сока. В нём стояли несколько душистых веточек белой сирени.
Никакой записки рядом не было.
Да она и не требовалась.