В восемь двадцать утра на стоянке возле банка собрались пятеро мужчин, одетых в строгие тёмные костюмы. В руках у каждого был такой огромный букет, что за цветами почти невозможно было разглядеть лицо.
Охранник Степан уже два раза выходил на крыльцо, с любопытством разглядывал незнакомцев, задумчиво чесал затылок и возвращался внутрь. Дворничиха из соседнего подъезда застыла, опершись на метлу, и даже не пыталась изображать уборку. Над парковкой раскинула цветущие ветви яблоня. Бело-розовые лепестки медленно опускались мужчинам на плечи, но никто не спешил их стряхивать — словно все пятеро боялись сделать лишнее движение раньше назначенного времени.
Они ждали женщину, которая этим утром совершенно не рассчитывала на какой-либо праздник.
Татьяне Михайловне исполнялось пятьдесят семь лет. Уже двенадцатый год она возглавляла банковское отделение, расположенное на первом этаже обычной девятиэтажки. А прежде ещё столько же лет проработала кассиром — в том же помещении, глядя из окна на всё ту же автобусную остановку.
Разумеется, о собственном дне рождения она не забыла. Просто давно решила, что шумные торжества ей ни к чему. Купить торт для сотрудниц, попить вместе чай в служебной комнате, вечером ответить на несколько поздравительных звонков. Ну и цветы, конечно. Только букеты она привыкла приобретать себе самостоятельно.
Её рабочий стол никогда не оставался без цветов. В марте его украшала мимоза, в апреле появлялись нарциссы, в мае — сирень от пожилой женщины, продававшей цветы возле остановки прямо из ведра. Летом приходила очередь рыночных ромашек, осенью — хризантем. Вместо настоящей вазы Татьяна Михайловна использовала высокий стакан из-под сока: принести вазу из квартиры она так и не собралась. Сотрудники настолько привыкли к этим скромным букетикам, что перестали обращать на них внимание. А вот сама хозяйка стола каждое утро обязательно ими любовалась.
Три дня назад, в пятницу, незадолго до закрытия отделения к ней заглянула младшая сестра Анна.
Анна всегда появлялась с таким видом, будто пришла не в банк, а на торжественный приём: модная куртка оттенка кофе с молоком, изящная сумочка, привезённая зятем из-за границы, и дорогие духи, запах которых сохранялся в помещении ещё минут десять после её ухода. Она поставила перед сестрой пакет.
— Держи, это тебе заранее. Махровые полотенца, бежевые. Подойдут к любому интерьеру.
— Спасибо, Анечка. Ну зачем ты тратилась…
— Потому что в среду мне придётся сидеть с внуками, дочка допоздна работает. Поздравлю тебя по телефону. — Анна устроилась на стуле для посетителей, положив ногу на ногу. — Ну а ты что? Собираешься отмечать?
— Посидим с девочками за чаем. Куплю тортик.
— Тортик она купит… — Анна неодобрительно покачала головой. — Таня, тебе ведь пятьдесят семь исполняется. Пятьдесят семь! А кто тебе цветы подарит? Опять сама у бабы Гали возле остановки купишь?
— А что в этом плохого?
— Да потому что ненормально это! Сколько лет тебе повторяю: нашёлся бы хоть один мужчина, который принёс бы тебе букет. Хотя бы один! Не обязательно богач, пусть хоть самый обычный.
Татьяна Михайловна придвинула горшочек с фиалкой поближе к солнечному свету. Когда-то постоянная клиентка отщипнула ей единственный листик, из которого она вырастила целое растение. Теперь фиалка радовала цветением дважды в год.
— Цветы, Анечка, я вполне могу купить себе сама.
— Ну и покупай, — Анна поднялась, поправляя ремешок сумочки. — Всё равно больше некому.
Она ушла с довольным видом, и стук её каблуков ещё долго разносился по плиточному полу. Татьяна Михайловна осталась сидеть, осторожно поглаживая пальцем бархатистый лист фиалки. Она не обиделась. Просто почувствовала привычную усталость — такую, какая возникает после разговора, повторяющегося из года в год на протяжении трёх десятилетий.
Дверь служебной комнаты оставалась слегка приоткрытой.
За ней сидела двадцатишестилетняя Вероника, раскладывая по конвертам банковские карты, приготовленные для выдачи клиентам. Она слышала весь разговор.
Абсолютно каждое слово.
Вероника работала здесь второй год. После окончания университета она перебралась из деревни в город, сняла комнату у пожилой хозяйки на соседней улице и уже в первую неделю поняла, насколько ей повезло с начальницей.
Татьяна Михайловна никогда не разговаривала с подчинёнными на повышенных тонах. Даже в тот день, когда посетитель в кожаной куртке швырнул паспорт на стойку и потребовал позвать «кого-нибудь главного». Начальница спокойно вышла из кабинета, присела рядом с мужчиной, внимательно его выслушала — и спустя десять минут тот уже благодарил её и извинялся перед кассиршей. Она помнила дни рождения каждого сотрудника, аккуратно записывая даты в блокнот с зелёной обложкой. А когда в первый сильный дождь Вероника прибежала на работу насквозь промокшей, Татьяна Михайловна молча оставила возле её стола собственный зонт. И больше никогда не попросила вернуть.
«Хотя бы один мужчина», — мысленно повторяла Вероника, заклеивая очередной конверт.