Двери открылись, впустив внутрь порыв холодного воздуха. Виталий повернулся с заранее приготовленной улыбкой.
Так и застыл.
На Ларисе было тёмно-зелёное платье, которого брат никогда раньше не видел. Рядом находился высокий седоволосый мужчина в прекрасно сидящем пиджаке. Он держал её под руку, придержал дверь, помог снять пальто и тихо произнёс что-то возле самого уха.
Лариса засмеялась. Совсем не так, как смеялась во время семейных застолий. Это был другой смех.
Виталий открыл рот, ничего не сказал, закрыл его и снова открыл.
Первой пришла в себя Инна:
— Лариса! Ты сегодня такая… Надо же, какая красавица!
— Ярослав, — мужчина протянул юбиляру руку. — Поздравляю с пятидесятилетием. Лариса упоминала, что вы предпочитаете крепкие напитки, поэтому мы кое-что выбрали. Если не понравится, виноват буду я. Она советовала другое.
— Спасибо, — растерянно ответил Виталий, продолжая рассматривать сестру. — Значит, Ярослав.
— Именно Ярослав, — спокойно подтвердила Лариса.
Пока Инна провожала гостя к гардеробу, брат отвёл Ларису в сторону, ближе к окну.
— Почему ты молчала? — спросил он шёпотом. — Давно это у вас?
— Уже год.
— Целый год? И ни единого слова?
— А что ты сказал бы, Виталь? — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Что после пятидесяти пяти люди уже не влюбляются?
Брат покраснел так сильно, как, наверное, не краснел со школы, когда мать обнаружила в его портфеле дневник с двойками. Некоторое время Виталий молчал, затем тихо произнёс:
— Прости. Я ведь не хотел тебя задеть. Мне казалось, что тебе и одной вполне нормально.
— Мне действительно было нормально, — Лариса коснулась его рукава. — А сейчас стало хорошо. Между этим есть большая разница.
Она посмотрела в сторону гардероба. Ярослав терпеливо слушал рассказ Инны о том, насколько сложно в наше время найти приличного ведущего. Лариса улыбнулась.
— Видишь, братец, принцы иногда тоже опаздывают. То метель задержит, то дорогу ремонтируют, да и путь из Чернигова неблизкий. Главное, что мой всё-таки доехал.
Виталий рассмеялся — впервые за весь вечер искренне. Затем неожиданно крепко и немного неловко обнял сестру, едва не сбив с её плеча сумочку.
Позднее, когда ведущий в третий раз объявил тост в честь юбиляра, Виталий поднялся с бокалом. Немного запинаясь, он заявил, что хочет выпить не за себя.
За сестру, которая умеет ждать намного лучше него. И за то, что он двадцать лет повторял глупости, а теперь официально забирает каждую из них обратно.
Большинство приглашённых не совсем поняло, о чём идёт речь. Зато Лариса поняла.
И Ярослав, который под столом осторожно нашёл её ладонь, тоже всё понял.
Ключ дважды повернулся в дверном замке. Второй щелчок по-прежнему прозвучал громче первого, но на этот раз Лариса даже не обратила внимания.
На кухне Ярослав поставил чайник, достал две чашки и с хозяйским видом, словно прожил здесь много лет, полил сансевиерию на подоконнике.
— Ты ведь знаешь, что это растение нужно поливать примерно раз в месяц? — спросила Лариса.
— Знаю. Но сегодня особенный день.
Она села возле окна. Во дворе опять кто-то пытался припарковаться, и свет фар медленно прошёл по потолку.
В этот раз чай они допили до того, как он успел остыть.