— Ты же всегда говорил, что психологи только деньги берут.
— Много чего я говорил.
Он провёл варежкой по лицу.
— Я не прошу тебя вернуться прямо сейчас. Просто… не закрывай дверь навсегда.
— Я её не закрыла. Но открыть её обратно можно не словами.
— Я понимаю.
— Надеюсь.
Алексей пошёл к остановке, не оборачиваясь. Постаревший, немного сутулый, в старой зимней куртке.
Ирине неожиданно стало его жаль.
Но жалость — не то же самое, что желание вернуться. И это она наконец поняла.
До весны Ирина осталась в своей маленькой квартире. Виолетта приезжала примерно раз в месяц, привозила сырники и смешные горшки для цветов. Алексей звонил реже, но больше не требовал ответа.
Иногда они вместе пили кофе. Разговаривали о дочери, работе, ценах, погоде. О своих отношениях — понемногу и осторожно. Он учился не перебивать. Ирина — не соглашаться только ради того, чтобы избежать спора.
В один мартовский день Алексей принёс небольшой свёрток.
Внутри лежали те самые льняные занавески с синими васильками.
— Зачем ты их снял? — спросила Ирина.
— Постирал и погладил. Подумал, здесь они тебе нужнее.
Она провела пальцами по знакомой ткани.
— А дома теперь что висит?
— Старые серые.
— Наверное, мрачно.
— Очень.
Они оба слегка улыбнулись.
— Ира, я всё ещё жду.
— Не нужно просто ждать, Лёша. Нужно меняться. И не ради того, чтобы я вернулась. Ради самого себя.
— Я стараюсь.
— Я вижу.
— Значит, у нас ещё есть шанс?
Ирина не ответила сразу. Подошла к окну и приложила занавеску к стеклу. Синие васильки засветились в лучах весеннего солнца.
— Не знаю, — наконец сказала она. — Но теперь это уже не то «не знаю», которого я боюсь.
Алексей кивнул. Перед уходом остановился возле двери.
— Можно я ещё как-нибудь приду?
— Сначала позвони.
— Хорошо.
Это не было примирением. Но и окончательным прощанием тоже не стало. Просто двое людей, проживших вместе большую часть жизни, впервые перестали притворяться, будто любовь способна выдержать любые слова.
После его ухода Ирина повесила занавески. Потом вышла во двор с маленькой тяпкой и пакетиком семян. Возле забора уже прогрелась узкая полоска земли.
Она посадила бархатцы.
Не потому, что была уверена, что останется здесь навсегда.
И не потому, что решила однажды вернуться.
Просто Ирина знала: даже если ты пока не понимаешь, что будет дальше, всё равно стоит посадить что-нибудь живое.
А весной — посмотреть, прорастёт ли.