Спрашивала, ест ли дочь горячую пищу и не мёрзнет ли в квартирах, где ещё не подключили отопление.
О Галине Ивановне больше не упоминала.
Об отце тоже ничего не рассказывала.
Лиза сама не решалась спросить.
Она боялась услышать слова, которые потом уже не сможет забыть.
Работа захватила её полностью.
Первый совместный проект с застройщиком, семеро новых сотрудников, которых нужно было научить общаться с клиентами так же внимательно, как когда-то научилась она сама.
Первого заказчика нового отдела Лиза решила сопровождать лично.
Это был пожилой мужчина, покупавший квартиру для своей дочери.
Он долго расспрашивал о шумоизоляции и постоянно повторял:
— Главное, чтобы ей там хорошо жилось. Чтобы тепло было.
Когда посетитель ушёл, Лиза ещё около минуты сидела неподвижно, глядя на закрывшуюся дверь.
В середине ноября выпал первый снег.
Мокрый, непрочный, которому суждено было быстро растаять.
В тот вечер Лиза возвращалась домой позднее обычного.
Возле подъезда, на скамейке под фонарём, сидел мужчина в знакомой серой куртке.
Рядом с ним стоял пакет.
— Папа?!
Сергей Васильевич поднялся и стряхнул снежинки с шапки.
— Мать передала, — коротко объяснил он, протягивая пакет.
Внутри тихонько звякнули стеклянные банки.
Варенье, маринованные огурцы и что-то домашнее, завёрнутое в фольгу.
— Говорит, ты там на своих стройках одними булками питаешься.
— Пап, ты давно здесь ждёшь?
— Да нет. Часа полтора всего.
Они вместе поднялись в квартиру.
Отец впервые за последние два года переступил её порог.
Оглядел комнаты, постучал костяшками пальцев по стене, проверил, ровно ли закреплён кухонный шкафчик.
Лиза поставила чайник.
— Я тебе вот что хочу сказать, — начал Сергей Васильевич, даже не присаживаясь. — Помнишь, как меня с завода на пенсию провожали? Грамоту вручили, торт «Киевский» принесли, директор лично руку пожал. Тридцать два года я там отработал. Я ведь на том заводе жил, Лиза. Выходных толком не знал.
Он замолчал и посмотрел в окно, за которым темнели мокрые крыши.
— А через месяц мне уже никто не позвонил. Ни один человек. Будто меня там никогда и не существовало.
Отец тяжело вздохнул.
— Я просто не хотел, чтобы с тобой случилось то же самое. Отдашь работе всю жизнь, а потом тебя проводят с тортом и забудут.
Лиза подошла к нему и крепко обняла.
От серой куртки пахло холодным снегом и гаражом.
Совсем как в детстве.
— Пап, я ведь не завод. И ты не потеряешь меня только потому, что я люблю свою профессию. А вот по другой причине мог бы потерять. Если бы тогда я опять сказала «хорошо».
Сергей Васильевич долго молчал.
Потом неловко кашлянул и наконец опустился на стул.
— Шланг я установил, — произнёс он, глядя в чашку. — Сам справился. Там действительно всего две гайки.
В субботу ровно в девять утра раздался телефонный звонок.
Лиза уже давно проснулась.
Она сидела с чашкой кофе над планом очередной квартиры и мысленно представляла, как лучше расставить мебель.
— Лизонька, — послышался мамин голос, — мы тут с папой пельмени лепим. Ты когда сможешь к нам приехать? Когда тебе будет удобно?
Лиза невольно улыбнулась.
Двадцать девять лет ей понадобилось, чтобы впервые услышать от родителей именно такой вопрос.
— В воскресенье, мам. Примерно к обеду. Можно?
— Ну конечно, можно! — мама даже удивилась. — Конечно, доченька.