Эльвира резко отодвинула стул.
— Стас, собирайся, мы уходим. Я же сразу предупреждала тебя, что зря потратим время на эту поездку.
Она направилась в прихожую.
Снова прямо в сапогах.
Снова оставляя грязные мокрые следы на моей дорожке.
Стас ещё несколько мгновений оставался за столом.
Он посмотрел на нетронутые голубцы, на яблочный пирог с немного просевшим краем, на праздничную скатерть с вышитыми васильками.
И на какое-то короткое мгновение мне почудилось, что передо мной снова сидит тот маленький мальчик, который когда-то принёс домой найденного во дворе воробья с повреждённым крылом и умолял:
— Мамочка, давай оставим его у нас!
Но сын молча поднялся.
— Ты всё-таки могла мне рассказать, — тихо произнёс он, остановившись в дверях кухни.
— А ты мог хотя бы иногда звонить мне, Стас. Просто так. Не тогда, когда тебе что-нибудь понадобилось.
Он вышел в прихожую, снял с общей связки мой квартирный ключ и положил его на небольшую полочку под зеркалом.
Входная дверь закрылась.
А на лестнице ещё долго раздавался отчётливый стук каблуков Эльвиры.
В тот вечер я тщательно вытерла с дорожки все грязные следы.
Разложила голубцы по пластиковым контейнерам. Три штуки отнесла соседке с первого этажа — той самой, которая всегда интересуется моими делами и, что особенно приятно, действительно выслушивает ответ.
Потом заварила чай из подаренной Стасом пачки с жёлтой наклейкой, отрезала себе большой кусок яблочного пирога и устроилась возле окна.
Ела пирог и смотрела на знакомые гаражи.
Кстати, чай оказался вполне вкусным.
Пятнадцатого декабря мне вручили ключи от новой квартиры.
Она действительно совсем небольшая: одна комната, тесная кухня, где двум людям трудно разойтись, зато огромное окно почти во всю стену.
Фонтан к зиме уже закрыли деревянным коробом. Но посреди площади установили нарядную новогоднюю ёлку, и по вечерам разноцветные гирлянды красиво отражались в моём оконном стекле.
Я даже пересчитала все кофейни, которые можно увидеть из квартиры.
Их оказалось шесть.
В одну из них, расположенную на углу, я теперь захожу каждое утро.
Молодой парень за стойкой, Назар, уже запомнил мои привычки. Он больше не спрашивает, какой напиток я хочу заказать, а просто улыбается:
— Вам, как обычно, с молоком и без сахара, верно, Екатерина Романовна?
Я занимаю любимый столик возле окна и наблюдаю, как постепенно просыпается площадь.
Дворник расчищает снег вокруг праздничной ёлки.
Студенты торопятся на занятия.
Женщина в ярко-красном пальто выгуливает маленькую таксу, одетую в забавный вязаный свитер.
Никто из этих людей ничего обо мне не знает.
Но почему-то я больше не чувствую себя одинокой. Наоборот, мне удивительно легко и спокойно.
Однажды вечером, уже после новогодних праздников, телефон, лежавший на подоконнике, неожиданно завибрировал.
Стас.
Никаких извинений.
Никаких объяснений.
Всего одно короткое сообщение:
«Мам, как ты там?»
Я долго смотрела на экран.
Потом медленно набрала ответ:
«Хорошо, сынок. Представляешь, прямо под моими окнами целых шесть кофеен. Если захочешь, приходи как-нибудь выпить кофе. Просто так, без всякого повода».
Отправила сообщение и положила телефон экраном вниз.
Весной фонтан снова заработает.
И каждое утро я смогу любоваться им прямо из своей постели, даже не поднимаясь с кровати.
Впервые за долгие годы я жду чего-то хорошего не возле входной двери, прислушиваясь к чужим шагам, а возле собственного окна, глядя на живую городскую площадь.
И, как оказалось, это совершенно другое ожидание.
Ожидание, в котором больше нет страха остаться одной. Потому что теперь у меня наконец есть собственная жизнь.