Утром завтракал с матерью и отправлялся на очередную «обязательную» экскурсию, откуда старался сбежать ещё до обеда.
Днём появлялся у Лизиного бассейна и занимал соседний шезлонг.
А вечером возвращался к матери на совместный ужин.
Там его неизменно упрекали за то, что он «целыми днями неизвестно где пропадает».
На пятый день они с Лизой сидели у бассейна уже после заката.
Над тёплой водой медленно поднимался пар.
Свет фонаря окрашивал его в мягкий жёлтый цвет.
— Мне было одиннадцать, когда отец ушёл из семьи, — вдруг произнёс Стас, не поворачивая головы.
Лиза молчала.
— Мама тогда каждую ночь плакала на кухне. Старалась тихонько, чтобы я не услышал. Но я всё слышал. И почему-то запомнил, что если мама плачет, значит, это из-за меня. Что я должен что-то сделать, чтобы она перестала.
Он провёл ладонью по лицу.
— Представляешь, за тридцать восемь лет я ни разу не сказал ей «нет». Ни одного раза, Лиза.
Она продолжала слушать.
— Я думал, что это всего лишь дополнительный билет, — признался он. — Ну рассердишься немного, потом успокоишься, и всё будет как обычно.
— Стас.
Она повернулась к мужу.
— Я не заставляю тебя выбирать между мной и матерью. Она у тебя одна, и я никогда не пыталась отдалить тебя от неё. Мне нужно совсем другое.
Он посмотрел на неё.
— Я хочу, чтобы со мной считались. Чтобы моё мнение тоже имело значение. Когда ты покупал третий билет, меня словно вообще не существовало. Ни в твоих планах, ни в твоих расчётах. Ты даже не подумал спросить, чего хочу я.
Стас долго ничего не отвечал.
Потом тихо произнёс:
— Я семь месяцев зачёркивал дни на нашем календаре. Я тоже ждал этого отпуска.
— Я знаю, — ответила Лиза. — Именно поэтому мне так больно.
Домой они возвращались тем же поездом.
Примерно за час до отправления Стас подошёл к железнодорожной кассе и обменял свой билет.
Теперь его место находилось в девятом вагоне.
На боковой полке напротив Лизиной.
Впервые за двадцать лет он самостоятельно изменил семейные планы, не спрашивая ничьего разрешения.
Матери сообщил об этом уже на платформе.
Людмила Марковна осталась ехать в третьем вагоне.
На нижней полке.
У неё оказалось целое купе благодарных слушателей, которым можно было подробно рассказать о невестке, испортившей всем семейный отпуск.
Лиза со Стасом почти не разговаривали всю дорогу.
Он спал.
Она смотрела в окно на мокрые поля, медленно проплывавшие мимо.
Где-то под Тернополем Стас проснулся.
Увидел, что у жены затекла шея.
Молча снял свою куртку, свернул её валиком и осторожно подложил Лизе под голову.
Она ничего не сказала.
Но куртку не убрала.
Прошло две недели.
Людмила Марковна продолжала рассказывать знакомым, что весь отдых был безнадёжно испорчен из-за Лизы.
Мол, невестка назло поселилась в другом отеле и бездумно растратила семейные деньги.
О том, что билет для неё приобрели без согласования с самой Лизой, свекровь предпочитала не вспоминать.
Однажды позвонила Оксана, сестра Стаса.
Сказала, что просто хочет узнать, как они съездили.
Выслушала мать.
Потом поговорила с Лизой.
И впервые в жизни усомнилась в правильности материнской версии событий.
— Лиз, скажи честно, это правда, что вас было двое, а потом мама без твоего согласия оказалась третьей в номере?
— Правда.
Оксана ненадолго замолчала.
— Ну мама даёт…
С тех пор она стала звонить Лизе напрямую.
Не через мать.
Стас после возвращения сделался необычно тихим.
О сорванной годовщине больше не заговаривал.
Похоже, наконец осознал: праздник, задуманный для двоих, либо остаётся праздником для двоих, либо теряет весь смысл.
А в середине октября Лиза вернулась домой после ночного дежурства.
Сняла куртку в прихожей.
Прошла на кухню.
И неожиданно заметила на холодильнике новый календарик.
Точно такой же, как прежний.
И тот же знакомый почерк.
Наверху крупно было написано:
«Берегово».
А внизу стояла цифра:
«Осталось 337 дней».
Лиза долго стояла перед холодильником.
Даже обувь не сняла.
Потом достала с полки картонную папку с надписью «Закарпатье».
Открыла её.
Аккуратно положила внутрь фотографию номера с балконом.
На этот раз нового.
Того самого, который они ещё будут выбирать вместе.
После этого она поставила папку обратно.
Только не на антресоль, куда раньше прятала свои мечты, чтобы они никому не мешали.
А на обычную полку.
На уровне вытянутой руки.
Чтобы всегда была перед глазами.
Номер она забронирует сама.
Двухместный.
И обязательно с балконом.
Ровно на двоих.