— Я не понимал.
— Ты не хотел понимать. Тебе так было удобнее.
Он опустил голову.
На мгновение Диана снова увидела того прежнего Стаса — парня, который встречал её с зонтом в дождь и приносил сырники.
Ей захотелось подойти.
Обнять.
Сказать, что ещё не поздно всё исправить.
Попросить остаться.
Но из комнаты тут же раздался голос Светланы Макаровны:
— Стасик, долго ещё? Такси ждёт!
И он сразу пошёл к матери.
Даже не попрощался.
Когда входная дверь закрылась, Диана ещё несколько секунд неподвижно стояла в коридоре.
Потом повернула ключ в замке и прислонилась лбом к холодной двери.
— Ты как? — тихо спросила Марта.
— Не знаю. Мне так больно, словно я совершила что-то ужасное.
— Ты просто впервые сказала «нет» людям, которые привыкли слышать от тебя только «хорошо».
Диана снова расплакалась.
Марта обняла её, и они долго стояли в прихожей среди пустых вешалок и забытых домашних тапочек.
—
Утром Диана проснулась от тишины.
Никто не звал её из комнаты.
Никто не требовал чай.
Никто не спрашивал, что будет на завтрак.
Сначала эта тишина даже показалась непривычной и пугающей.
Диана поднялась, прошла по квартире и раздвинула шторы.
За окном лежал свежий белый снег.
На детской площадке мужчина вместе с маленькой дочерью лепил смешного кривого снеговика.
В большой комнате остался смятый плед.
На столике — пустая упаковка печенья и чашка с цветами.
Диана всё убрала.
Затем достала из шкафа бабушкино вышитое полотенце и вернула на прежнее место.
Поставила фотографию обратно на полку.
Передвинула кресло к окну именно так, как хотела сделать ещё год назад.
На кухне взгляд упал на герань.
Земля в горшке пересохла, несколько листьев пожелтели.
— И тебя я забросила, — тихо сказала Диана.
Полила растение, осторожно оборвала сухие листья и поставила горшок ближе к свету.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Стаса:
«Мама говорит, что никогда тебя не простит. А я не знаю, что теперь делать. Может, поговорим без неё? Я всё понял».
Диана положила телефон экраном вниз.
Достала муку.
Яйца.
Банку вишен в собственном соку.
Замесила тесто и начала лепить вареники — медленно и неторопливо, как когда-то рядом с бабушкой.
Первый получился кривоватым.
Второй расклеился.
На третьем защипы наконец легли аккуратно и ровно.
Диана неожиданно рассмеялась.
Ела вареники возле окна — со сливочным маслом и ложкой сметаны.
Тесто действительно получилось немного толстым.
Но эти вареники показались ей самыми вкусными в жизни.
За окном медленно падал снег.
В квартире пахло вишнями и горячим тестом.
Старые настенные часы размеренно отсчитывали секунды.
Герань тянулась к свету.
А с фотографии улыбалась бабушка.
И вдруг Диана поняла: бабушкины слова были не только о квартире.
Дом — это не количество квадратных метров и не фамилия в государственном реестре.
Дом — это место, где тебе не приходится каждый день доказывать своё право оставаться собой.
Место, где доброту не воспринимают как обязанность, а любовь не измеряют долей недвижимости.
Иногда, чтобы наконец вернуться домой, совсем не нужно куда-то ехать.
Диана сняла со спинки стула бабушкину тёплую шаль, накинула её на плечи и налила себе чай в одну из тех самых праздничных чашек из серванта.
Особого случая больше не нужно было ждать.
Он уже наступил.