Максиму было тридцать пять, и в его телефоне был один человек, которому он почти никогда не отвечал отказом.
Мама.
Тамара Петровна могла позвонить в семь утра в субботу, когда Максим и Лиза ещё спали.
— Максимчик, ты не занят?
Лиза, услышав этот вопрос сквозь сон, обычно даже не открывала глаз. Она уже прекрасно знала, что последует дальше.
— А что случилось, мам?
— Да ничего особенного… Просто дверца кухонного шкафчика перекосилась. Я боюсь сама эти шурупы трогать. Вдруг совсем отвалится.
— Хорошо. Заеду.
— Да нет, если вы что-то планировали…
— Ничего, мам. Я приеду.
Тогда Лиза медленно поворачивалась к мужу.
— Мы планировали.
— Что?
— Максим, мы договорились поехать выбирать мне зимние ботинки.
— Ну так после мамы и поедем.
— В прошлый раз ты сказал то же самое.
Максим садился на край кровати, натягивал носки и уже начинал немного раздражаться.
— Лиза, ну что я должен делать? У неё шкафчик сейчас развалится.
— Дверца шкафчика, Максим. Не потолок. Не газовая труба. Не температура под сорок.
— Она живёт одна.
— И поэтому ты должен мчаться к ней каждый раз, когда у неё ручка на кастрюле разболталась?
— Не преувеличивай.
Именно это он говорил почти всегда.
«Не преувеличивай».
Хотя Лиза как раз ничего не преувеличивала.
За последний год Максим ездил к матери менять лампочку в коридоре, переносить цветы с балкона, забирать посылку из почтомата, потому что Тамаре Петровне «неудобно там нажимать», настраивать телевизор, который, как потом выяснилось, просто был выключен из розетки.
Однажды он сорвался к ней прямо посреди ужина, потому что мама не могла найти пульт.
Пульт лежал под диванной подушкой.
Максим рассмеялся.
Тамара Петровна тоже.
Лиза — нет.
Она в тот вечер сидела дома одна перед двумя тарелками пасты, которая давно остыла.
А ещё был театр.
Лиза купила билеты за месяц.
Хорошие места, третий ряд.
Она давно хотела попасть на этот спектакль и несколько раз напоминала мужу:
— Только ничего не планируй на пятницу.
— Не буду.
В пятницу Лиза специально пришла с работы раньше, уложила волосы, надела тёмно-зелёное платье, которое Максим когда-то называл своим любимым.
За двадцать минут до выхода зазвонил телефон.
«Мама».
Максим ответил.
— Да, мам.
Лиза сразу увидела, как изменилось его лицо.
— А что с краном?.. Сильно?.. Понял. Сейчас буду.
Она ничего не сказала, пока он не закончил разговор.
— У мамы кран течёт.
— Пусть вызовет сантехника.
— Уже вечер.
— Максим, у неё есть управляющая компания. И аварийная служба тоже.
— Да я быстрее сам сделаю.
Лиза молча смотрела на него.
— Мы вообще-то в театр собираемся.
— Я помню.
— Спектакль начинается через сорок минут.
— Ну а что мне делать? Оставить её квартиру заливать?
— Насколько сильно течёт?
Максим замялся.
— Капает.
Лиза даже улыбнулась.
Только совсем не весело.
— Капает.
— Лиза…
— Езжай.
— Не начинай.
— Я ничего не начинаю. Езжай к маме.
Он уехал.
В театр Лиза пошла одна.
Позже выяснилось, что кран нужно было просто сильнее закрутить.
Даже сама Тамара Петровна в тот вечер сказала:
— Ой, Максимчик, да ты мог бы и завтра приехать. Я думала, вы уже на спектакле.
Но по телефону она этого не сказала.
Лиза ещё долго пыталась объяснить мужу, что дело вовсе не в его матери.
— Я не прошу тебя её бросить, — говорила она. — И не говорю, что не надо помогать. Но любое её желание у тебя автоматически становится важнее всего нашего.
— Это моя мама.
— А я тогда кто?
— Ну началось…
— Нет. Ответь. Я кто?
— Жена.
— Только почему-то жена всегда может подождать. А мама — никогда.
Максим искренне не понимал, почему Лиза так злится.
Ему казалось, что он просто хороший сын.
Тамара Петровна действительно вырастила его одна.
Отец ушёл из семьи, когда Максиму было девять.
Мать работала бухгалтером, брала дополнительную работу домой, экономила на себе, чтобы перед поступлением в университет купить сыну компьютер.
Максим всё это прекрасно помнил.
И каждое мамино:
— Максимчик, если тебе не трудно…
словно нажимало внутри на давно знакомую кнопку.
Конечно, не трудно.
Конечно, приеду.
Конечно, сделаю.
Только с годами Тамара Петровна всё реже пыталась что-либо делать сама.
А зачем?
Если есть сын.
В сентябре родители Лизы отмечали тридцать пять лет совместной жизни.
Праздник решили устроить небольшой — только для самых близких.
Заказали столик в уютном ресторане недалеко от центра.
Мама Лизы несколько недель выбирала платье, а отец шутил, что снова, как в девяносто первом, пригласит жену на медленный танец.
Максим хорошо относился к тестю и тёще.
Они к нему тоже.
Когда Максим и Лиза поженились, именно её родители помогли молодым с жильём.
Продали старую бабушкину квартиру, добавили свои сбережения и купили им двухкомнатную.
Отец Лизы тогда передал Максиму ключи и сказал: