Из комнаты вышел сонный Максим, втянул носом аромат выпечки и одобрительно произнес:
— Вот это я понимаю.
Вскоре они уже втроем сидели на кухне. Максим доедал второй кусок пирога и попутно объяснял Валентине Ивановне, как работает компьютерная мышь. Она слушала его настолько внимательно, будто мальчик рассказывал ей о путешествии на другую планету.
— Катя, я все-таки хочу тебе вернуть, — сказала Валентина Ивановна и достала из кармана сложенную пополам купюру.
— Мы ведь уже говорили об этом.
— Возьми. Теперь у меня все хорошо. А главное, я поняла, что хорошие люди все-таки есть. А я ведь правда думала, что сейчас каждый живет только для себя. Все идут, смотрят в свои телефоны и никого вокруг не замечают.
Катя посмотрела сначала на нее, потом на сына.
Больших денег в их семье никогда не было. Не было просторной квартиры, дорогого ремонта, полезных знакомств или лишних выходных. Была мебельная фабрика, неровный шов на старом диване, репетитор по математике и спина, которая ныла после каждого рабочего дня.
Но именно сейчас, на этой крошечной пятиметровой кухне, происходило нечто гораздо более важное.
Один человек просто не прошел мимо другого.
— Валентина Ивановна, — сказала Катя, подливая ей чай. — Приходите к нам на Новый год. Максим обещал нарезать оливье, а я запеку курицу.
Пожилая женщина ответила не сразу. Она посмотрела в окно, за которым снова шел снег — теперь уже настоящий, густой, белый, зимний.
— Приду, доченька. Обязательно приду. С огромной радостью.