Марина молчала.
Чайник на плите начал тихо посвистывать.
— Может, ты что-то не так поняла, — наконец сказала она. — Он, наверное, пошутил.
— Марина, я тебе почти слово в слово передаю. Там пол-улицы за столом сидело. Все слышали.
Марина поблагодарила, положила телефон на подоконник и долго смотрела в окно на мокрые ветви каштана.
В голове крутилась одна и та же картинка.
Борщ в шестилитровой кастрюле.
Котлеты, которые она лепила по пятницам почти до часа ночи.
Чистые полотенца, которые каждый раз доставала из шкафа специально для гостей.
Те самые, «неприличные».
Она решила никому ничего не говорить.
Ни Олегу.
Ни дяде.
Мама не любила ссоры.
Лучше проглотить, забыть и жить дальше.
Из комнаты крикнул Олег:
— Марина, пицца через двадцать минут будет! Я уже плед принёс!
— Иду!
И именно в этот момент раздался звонок в дверь.
Марина посмотрела на часы.
Без двадцати десять.
Курьер физически не мог приехать так быстро.
Она открыла дверь.
На пороге стоял дядя Василий в мокрой куртке и с той самой клетчатой сумкой.
Позади, прислонившись к стене, Юля что-то листала в телефоне.
— О, Мариночка! — дядя широко раскинул руки. — А мы тут проездом! Юльке в понедельник в визовый центр документы подавать, вот я с ней за компанию. Думаем, зачем нам деньги на гостиницу выбрасывать, если здесь свой человек есть. Переночуем, а завтра ещё по магазинам пройдёмся.
— Марина, привет, — Юля наконец подняла глаза. — У тебя зарядка есть? У меня двенадцать процентов осталось.
Дядя уже сделал шаг вперёд, собираясь войти в квартиру, и потянул носом воздух.
— Вы уже ужинали? Ну ничего, мы люди простые. Быстренько что-нибудь приготовишь. Яичницу там, котлетки. Ты же у нас хозяйка.
Марина посмотрела на его руки.
Клетчатая сумка с тапочками.
И больше ничего.
Ни пакета.
Ни коробки конфет.
Даже привычного печенья «к чаю».
И вдруг всё оказалось предельно ясно.
— Дядя Вася, — спокойно сказала она и сама удивилась тому, насколько ровно звучит голос. — У меня не гостиница.
Дядя моргнул.
— Ты чего это, Маринка?
— В гости обычно предупреждают заранее. Хотя бы за день. И с пустыми руками тоже не приходят. Кстати, этому меня как раз ваша сестра и научила.
— Так мы же свои! — у дяди начали краснеть щёки. — Твоя мать никогда бы так не сказала! Нина ради семьи последнее отдавала!
— Отдавала, — кивнула Марина. — Но ещё она говорила, что родных не обсуждают за спиной. Особенно на чужих днях рождения. Особенно те, кто потом у этих родных спит на диване и вытирается их полотенцами.
Юля медленно опустила телефон.
Дядя открыл рот.
Потом снова закрыл.
— Возле метро есть две гостиницы, — продолжила Марина. — Юля найдёт в интернете. Пока у неё ещё двенадцать процентов заряда.
И закрыла дверь.
Ещё примерно минуту она стояла в прихожей, прижавшись спиной к двери.
Руки дрожали.
С лестничной площадки доносился приглушённый голос дяди, затем ответ Юли, потом послышался стук каблуков по ступеням.
Лифта ждать они не стали.
Из комнаты вышел Олег с пледом на плечах.
Наверное, он слышал весь разговор, потому что ничего не спросил.
Просто обнял жену и накрыл пледом ещё и её.
— Пиццу привезли, — сказал он спустя минуту, когда звонок раздался снова. — Вот теперь точно пицца.
Фильм они в тот вечер всё-таки посмотрели.
Марина потом не смогла вспомнить ни одной сцены.
Зато отлично помнила другое.
Как сидела под пледом, ела пиццу прямо из коробки и впервые за долгие месяцы не прислушивалась тревожно к каждому звуку за дверью.
Дядя возмущался ещё долго.
О том, что «Маринку испортил Киев», узнали Татьяна, Лидия Степановна, все гости с того дня рождения, а вскоре, кажется, и половина Коростеня.
В семейном чате кто-то написал, что «с родными так нельзя».
Двоюродная тётя из Житомира позвонила и почти полчаса стыдила Марину, вспоминая, какой доброй женщиной была Нина Ивановна.
Марина слушала.
Благодарила за мнение.
И завершала разговор.
А потом Татьяна написала ей отдельно, уже не в общем чате:
«Ты всё правильно сделала. Он и к нам точно так же ездил, пока Сергей однажды не выставил его за дверь. Просто никто тебе не рассказывал».
Юля через месяц написала сообщение, будто ничего и не произошло:
«Марина, можно я у тебя на выходных поживу? Мне на собеседование».
Марина ответила честно:
«Нет, Юля. Но могу прислать номер недорогого хостела возле вокзала».
Ответа не последовало.
Дядя больше не звонил по четвергам вечером.
Сначала Марина ловила себя на том, что всё равно ждёт звонка.
Так иногда ждут знакомую боль, когда она уже стала привычкой.
Потом перестала.
О маме она вспоминала часто.
И чем больше проходило времени, тем яснее понимала одну вещь.
Мама никогда не просила её терпеть всё подряд.
Она просила оставаться добрым человеком.
А доброта, как оказалось, тоже имеет дверь.
И ключ от неё находится только у тебя.
Зимой Марина купила новую кастрюлю.
На три литра.
Олег посмотрел на неё, улыбнулся и ничего не сказал.
Борщ в ней получался ничуть не хуже.