— А кто вас заберёт после выписки? — медсестра подняла глаза от анкеты. — После такой операции одну мы вас не отпустим.
Ирина на секунду растерялась.
Она сидела в коридоре областной больницы, крепко сжимая папку с анализами. За большим окном моросил холодный апрельский дождь, капли медленно стекали по стеклу.
— Сестра, — наконец ответила она. — Запишите сестру. Таню.
— Номер телефона?
Ирина продиктовала его по памяти. Номер младшей сестры она знала лучше собственного. Почти так же хорошо, как расписание её детей. В среду в половине четвёртого нужно было забрать девятилетнего Богдана с робототехники. В субботу — привезти продукты. В воскресенье — отвезти пятнадцатилетнюю Карину на английский.
На холодильнике у Ирины уже несколько лет висел жёлтый стикер: Среда — Богдан. Суббота — Таня. Воскресенье — Карина.
Словно это была не чужая семья, а её собственное рабочее расписание. Хотя слово «чужая» Ирина никогда к ним не применяла. Это же Таня. Её младшая сестрёнка, которую она ещё школьницей водила за руку в детский сад. А Богдан и Карина…
Карину Ирина первой взяла на руки после роддома. Маленькое красное личико, крошечные пальчики, закрытые глаза.
— Смотри, она держится за твой палец, — смеялась тогда Таня.
С тех пор прошло пятнадцать лет. Своей семьи Ирина так и не создала. Сначала ухаживала за отцом, потом много работала, а потом годы как-то незаметно прошли. Но одинокой она себя не считала. Потому что всегда были Таня, Карина и Богдан. По крайней мере, Ирина в это верила.
—
В тот вечер она долго не решалась позвонить сестре. Операцию назначили на четырнадцатое мая. Врач предупредил: первая неделя после вмешательства будет непростой. Нельзя наклоняться, поднимать тяжёлое, долго стоять. Нужна хотя бы минимальная помощь. Ирина ждала до восьми вечера, чтобы Таня вернулась с работы и успела поужинать.
— Тань, привет.
— Привет. Что-то случилось?
На заднем плане работал телевизор. Богдан что-то громко рассказывал, кто-то хлопнул дверцей шкафа. Обычный домашний шум.
— Мне операцию назначили.
В трубке стало чуть тише.
— Какую операцию?
— На спине. Четырнадцатого мая.
— Господи… А это серьёзно?
— Врач говорит, плановая. Но несколько дней после выписки мне одной будет тяжело.
— Ну ты даёшь… — вздохнула Таня. — А раньше сказать нельзя было?
— Только сегодня дату подтвердили.
Ирина замолчала.
— Тань, мне нужно, чтобы ты забрала меня из больницы. И, может быть, первые два-три дня заходила. Не сидеть со мной круглосуточно. Просто если понадобится — продукты купить, в магазин сходить…
Тишина. Настолько долгая, что Ирина даже посмотрела на экран телефона — не оборвалась ли связь.
— Ира… — наконец произнесла Таня. — Ты же понимаешь, у меня работа.
— Понимаю.
— Богдан. Карина. У Карины конец учебного года. Контрольные.
— Я не прошу тебя сидеть со мной неделю.
— А кто знает, как оно будет? Ты сейчас говоришь два дня, а потом…
Ирина нахмурилась.
— Потом что?
— Ну… захочешь, чтобы кто-то всё время находился рядом.
— Таня, я никогда тебя об этом не просила.
— Ира, только не начинай.
— Я ничего не начинала.
Таня тяжело выдохнула.
— Найми кого-нибудь.
Ирина даже не сразу поняла смысл сказанного.
— Кого?
— Женщину какую-то. Сейчас полно людей, которые ухаживают за больными после операций.
— Это дорого.
— Ну а я что могу сделать?
Ирина подошла к холодильнику. На дверце висел тот самый стикер. Среда — Богдан. Суббота — Таня. Воскресенье — Карина.
— Мне больше некого попросить, — тихо сказала она.
И тогда Таня произнесла слова, которые Ирина потом ещё долго слышала перед сном.
— Ира, у меня своя семья.
— Я знаю.
— Нет, похоже, не знаешь. У меня дети, муж, работа. Я не могу разрываться между всеми.
— Я попросила тебя всего один раз.
— А я тебе честно говорю: не могу.
Ирина молчала. Таня, видимо, решила объяснить окончательно:
— И вообще… Тебя никто не просил столько для нас делать. Ты сама это начала.
Ирина медленно опустила руку.
— Что?
— Ну все эти продукты, Богдана забирать, Карину возить… Ты сама предлагала. Мы тебя не заставляли.
— Не заставляли.
— Вот и всё. Ты нам ничего не была должна. Но это же не значит, что теперь мы тебе чем-то обязаны.
Ирина почувствовала внутри странную пустоту. Она даже не заплакала. Наверное, слёзы приходят, когда человек ещё верит, что что-то можно изменить. А здесь всё вдруг стало слишком понятным.
— Хорошо, — сказала она.
— Ты только не обижайся.
— Не буду.
— Ира…
— В среду Богдана я не заберу.
Таня замолчала.
— В каком смысле?
— В прямом.
— А кто его заберёт?
Ирина посмотрела на жёлтый листок.
— У него есть мама.
— Да перестань.
— И продуктов в субботу тоже не будет.
Таня нервно рассмеялась.
— Ты сейчас серьёзно решила мне мстить?
— Нет.
— Значит, всё-таки обиделась.
— Возможно.
— Да ты остынешь к среде.
— Посмотрим.