Эта мысль оказалась настолько неуместной, что мне внезапно захотелось рассмеяться.
Трамвай удалился.
Холодильник замолчал.
— Деньги были подарком, Катя, — произнесла я. — Не платой за соглашение и не авансом за мои услуги. Обычным подарком. Возвращать их я не требую.
— Что?
— Ты вошла в мой дом без звонка. Прошла по чистому полу в грязной обуви. Нагрубила мне и моему гостю. Марк находится на стадионе под присмотром тренера. Я только что с ним разговаривала. Поезжай и забери своего сына.
— То есть ты выбираешь его?
— Нет. Я наконец выбираю себя.
Катя молча стояла несколько секунд.
Она ждала, что я испугаюсь собственных слов, попрошу прощения и снова начну её успокаивать. Что многолетняя привычка угождать окажется сильнее меня.
Потом дочь посмотрела на ключ с выцветшим медвежонком и оставила его на банкетке.
Не положила, а с силой бросила.
— Забирай. Он мне больше не понадобится.
Дверь захлопнулась так громко, что с вешалки свалился мой зонтик.
Юрий поднял его и аккуратно повесил обратно.
— Юра, ты случайно не знаешь, кто у нас может поменять замок?
— Знаю. Я могу, — ответил он, уже снимая с крючка куртку. — Магазин за углом работает до восьми. Пойдём, пока не закрылся.
На улице уже темнело. Во дворе пахло влажным асфальтом и опавшими листьями.
Юрий взял меня под руку, словно мы просто вышли прогуляться.
В хозяйственном магазине пахло краской и свежей древесиной. Он долго рассматривал цилиндры для замков, сравнивал размеры, задавал продавцу вопросы о механизмах и количестве ключей в комплекте.
Я стояла рядом и вдруг осознала: впервые за много лет кто-то выбирает вещь для моего дома вместе со мной, а не принимает решение вместо меня.
Мы купили новый цилиндровый механизм с пятью ключами и металлическую накладку для двери. Старая едва держалась на расшатанных винтах.
Вернувшись, Юрий разложил инструменты на табурете в прихожей, закатал рукава серой рубашки и примерно за полчаса заменил замок.
Я светила ему фонариком, потому что лампочка на лестничной площадке опять перегорела.
Когда Юрий вставил новый ключ, повернул его и механизм тихо щёлкнул, я обнаружила, что всё ещё держу в другой руке вилку для пирога, который так и не попробовала.
Катя не позвонила ни в тот вечер, ни через неделю.
Я тоже не набирала её номер.
Перестала покупать продукты сразу на три порции. Больше не готовила по пятницам котлеты и не раскладывала их по подписанным контейнерам.
В следующий вторник я впервые за пять лет отправилась в парикмахерскую.
Молодая мастер, закрашивая мои отросшие корни, улыбнулась:
— Наверное, к какому-нибудь празднику готовитесь?
— Нет, — ответила я. — Сегодня просто вторник.
В субботу мы с Юрием наконец поехали на дачу.
Под забором посадили луковицы тюльпанов — в сентябре для этого было самое подходящее время. Потом сидели на веранде, пили горячий чай и укрывались одним пледом на двоих.
Юрий достал из машины пакет конфет и высыпал их прямо мне в ладони.
Но по вечерам я всё равно подходила к окну и смотрела на парковку, где раньше часто стояла белая Катина машина.
Я скучала по Марку так сильно, что начинало болеть под рёбрами.
Мне не хватало его кедов, разбросанных посреди коридора. Его звонкого голоса, спрашивающего ещё с порога:
— Бабушка, а что у нас сегодня на ужин?
Каждый раз, когда тоска становилась невыносимой, я вспоминала шуршание дорогого плаща и Катино: «Тебе не стыдно?»
После этого спина сама собой выпрямлялась.
Долгое время я не могла понять, на кого сержусь сильнее всего.
А потом разобралась.
Не на дочь.
На себя.
Потому что много лет я покупала возможность чувствовать себя нужной, расплачиваясь за неё собственной жизнью.
На прошлой неделе зазвонил телефон.
Номер был мне незнаком.
— Лариса Николаевна, это Денис, — тихо произнёс зять. Он говорил почти шёпотом, будто вышел на балкон, чтобы его никто не услышал. — Марк спрашивает, может ли приехать к вам в субботу. Я сам его привезу.
— Катя об этом знает?
— Знает. Ничего не сказала. Наверное, это означает, что можно.
Я немного помолчала.
— Привози. Испеку яблочный пирог.
Ключ с выцветшим медвежонком до сих пор лежит на тумбочке возле зеркала.
Теперь он не открывает ни одной двери в моей квартире, но выбрасывать его я не собираюсь.
Этот ключ напоминает мне о простой вещи: дверь моего дома должна открываться изнутри.
В субботу ровно в десять утра раздался дверной звонок.
Именно звонок.