Любовь, которая пришла в 65 лет.

На столе стояла ваза с розовыми хризантемами, а из кухни доносился аромат запечённых яблок. Он помнил, что Виктория особенно любит их с корицей.

После ужина Михаил долго вертел в руках салфетку, словно никак не решался начать важный разговор.

— Ты сегодня какой-то необычный, — заметила Виктория. — Что-нибудь случилось?

— Случилось. Вернее, я хочу, чтобы случилось.

Он поднялся, подошёл к шкафу и достал маленькую коробочку.

Внутри лежал серебряный кулон в форме раскрытой книги.

— Это тебе. На память о нашей первой встрече.

— Мишенька, какая красота…

— Подожди, я ещё не всё сказал.

Михаил сел рядом и осторожно взял её за руку.

— Витуся, я хочу, чтобы ты переехала ко мне. Не приходила в гости, не спешила вечером на автобус. Хочу, чтобы мы вместе завтракали, спорили, что смотреть по телевизору, ходили за продуктами. Чтобы твои книги стояли рядом с моими.

Виктория молчала.

Она смотрела на мужчину, который за эти месяцы стал ей таким родным, и чувствовала, как к горлу подступают слёзы.

— А как же дети? — наконец спросила она.

— У детей свои семьи. А мы с тобой тоже можем создать свою.

И Виктория согласилась.

Весь оставшийся вечер они просидели на кухне, строя совместные планы.

Виктория шутила, что Михаилу придётся освободить две полки для её платьев.

Он отвечал, что готов отдать даже три, лишь бы она привезла ещё и свои цветы, потому что его подоконники слишком пустые.

В тот вечер они были по-настоящему счастливы.

А спустя несколько дней рассказали о своём решении детям.

И всё изменилось.


— Мама, ты серьёзно собираешься переехать к мужчине, которого знаешь всего полгода? — Елена даже отложила ложку, услышав новость.

— Семь месяцев, доченька. И я хорошо его знаю.

— А как же мы? А внуки? Ты ведь всегда была рядом!

— И останусь рядом. Я же никуда не исчезаю.

— Но ты понимаешь, что теперь всё будет по-другому?

Виктория внимательно посмотрела на дочь.

— А может, мне тоже хочется, чтобы хоть что-то стало по-другому?

Елена промолчала.

Она долго убеждала мать, что та слишком торопится, что нужно ещё подумать и что такие серьёзные решения не принимают за несколько месяцев.

На следующий день дочь снова позвонила.

Разговор закончился тем, что обе остались недовольны друг другом.

У Михаила дела обстояли не лучше.

Сергей встретил известие о переезде Виктории с явным раздражением.

Он привык, что отец живёт один, приезжает по выходным к внукам и всегда готов помочь сыну.

— Пап, зачем вообще что-то менять? Вам ведь и так хорошо. Встречайтесь, гуляйте. Обязательно жить вместе?

— Я хочу видеть её каждый день.

— Ты раньше никогда такого не говорил.

— Потому что раньше в моей жизни не было Виктории.

Но сын не желал слушать.

После нескольких подобных разговоров Михаил заметил, что Виктория стала гораздо молчаливее.

Она больше не рассказывала, какие шторы хотела бы повесить в гостиной, не шутила о его пустых подоконниках.

Однажды вечером она пришла к нему, села за кухонный стол и тихо произнесла:

— Миша, наверное, нам не стоит торопиться.

— Ты передумала?

— Не знаю. Елена почти перестала со мной разговаривать. Говорит, что я изменилась, что мне теперь нет дела до семьи. А я ведь не хочу, чтобы между нами всё было так.

Михаил долго смотрел в окно.

— Сергей тоже недоволен. Вчера заявил, что я совершенно перестал считаться с его мнением.

— Может, они правы? Мы ведь столько лет прожили без всего этого…

— Без чего, Витуся? Без радости?

Она печально улыбнулась.

— Без перемен.

Михаил придвинулся ближе и накрыл её ладонь своей.

— Я не хочу, чтобы из-за меня ты потеряла душевный покой. Если тебе нужно время, я пойму.

Виктория помолчала.

— Может, нам какое-то время лучше не встречаться?

Он медленно кивнул.

— Как скажешь.

Когда Виктория ушла, Михаил ещё долго стоял у окна.

Потом убрал со стола две тарелки, хотя в тот вечер ужинал один.


Первую неделю Виктория убеждала себя, что поступила правильно.

Она снова стала чаще бывать у дочери. Забирала внуков из школы, помогала готовить ужин, слушала Еленины рассказы о работе.

Казалось, всё вернулось на привычные места.

Только теперь по дороге домой Виктория невольно всматривалась в прохожих, пытаясь заметить знакомую голубую рубашку.

Проходя мимо пекарни, она останавливалась у витрины.

Раньше Михаил всегда покупал там две булочки с маком, хотя сам гораздо больше любил с творогом.

А дома на полке лежал серебряный кулон в форме книги.

Несколько раз Виктория брала телефон, находила его номер, но так и не решалась нажать кнопку вызова.

Михаил тоже пытался вернуться к прежней жизни.

В субботу поехал к сыну, поиграл с внуками, помог починить дверцу кухонного шкафа.

Сергей был доволен, много шутил и рассказывал о своих планах.

— Вот видишь, пап, как хорошо, когда всё спокойно, — сказал он за обедом.

Михаил лишь кивнул.

Вечером он вернулся в пустую квартиру и по привычке достал из шкафа две чашки.