— Это твой дедушка, Иринка.
Однако войти в квартиру Юля ему всё-таки не предложила. Она сняла цепочку, перенесла чемодан в прихожую, а сама снова остановилась на пороге.
— Я не могу, папа. Не сегодня. Два года я ждала, что ты хотя бы однажды ответишь на мой звонок. Хотя бы один-единственный раз.
— Знаю, дочка.
— Нет, не знаешь, — покачала она головой. — Но, может быть, когда-нибудь я тебе расскажу.
Михаил молча кивнул и направился к лестнице. Он уже поставил ногу на первую ступеньку, когда за спиной раздалось:
— Папа!
Он обернулся.
— В воскресенье. Она обычно спит до часу дня. Приходи к двум.
— Обязательно приду. — Он немного помедлил. — А что ей привезти?
— Ничего особенного не нужно. — Юля опустила взгляд, а потом совсем тихо добавила: — Привези фруктов. Наших, из сада. Она магазинные не очень любит.
Иринка выглянула из-за маминой спины и помахала дедушке маленькой ладошкой. После этого дверь закрылась.
Домой Михаил возвращался последней маршруткой. За окном в непроглядной темноте кружился мокрый снег, водитель включил радио, а он сидел, прижав ладонь к карману, в котором ещё совсем недавно хранилась фотография Ирины, и незаметно для самого себя улыбался.
Добравшись до дома, Михаил даже не стал снимать верхнюю одежду. Сразу направился в кладовку, где стояли ящики с антоновскими яблоками, и долго перебирал плоды, выбирая самые красивые: ровные, золотисто-жёлтые, без единого пятнышка. Бережно уложил их в корзину. Затем открыл шкаф, достал с Ирининой полки аккуратно сложенный вчетверо платок с белыми цветочками и положил поверх яблок.
— Пусть внученька носит, — произнёс он. — Ты ведь не возражаешь, Ира?
После этого Михаил снял со стены календарь и обвёл карандашом ближайшее воскресенье. Дважды обвёл, чтобы уж точно не забыть.