Он едва заметно улыбнулся.
— И рассказываю я тебе это вовсе не затем, чтобы ты пожалел старого деда. Мне важно, чтобы ты понял одну простую вещь. Мужчина, Стас, вполне может оказаться бедным. Может какое-то время остаться без работы, без денег, без имущества. В жизни каждого случаются тяжёлые периоды. И ничего постыдного в этом нет. Стыдно другое — когда здоровый взрослый мужик живёт за материнский счёт, а потом ещё берётся учить её, как правильно жить. Мне вчера было стыдно за тебя. Когда ты начал выговаривать матери из-за той сметаны.
— Дед, я ведь не со зла это говорил, — глухо произнёс Стас.
— Знаю, что не со зла. Именно поэтому я с тобой сейчас разговариваю, а не делаю вид, будто ничего не замечаю.
Они ещё немного постояли молча. Затем дед осторожно похлопал внука по плечу и вернулся в комнату. Стас остался один на балконе. Он простоял там, пока окончательно не продрог, всё думая о красных сапожках с меховой подкладкой, которых никогда в жизни не видел.
В воскресенье Стас проснулся раньше остальных. Поставил на плиту чайник, присел возле подоконника и, сам толком не понимая зачем, раскрыл мамину тетрадку с расходами.
Хлеб — 28. Молоко — 46. Коммунальные платежи. Маршрутка. Стасу на наушники — 600. Стасу на день рождения — 1500. Стасу на кроссовки. Стасу. Стасу. Стасу.
Он перелистывал страницу за страницей, внимательно вчитываясь в аккуратные строчки. И нигде, ни на одной странице не находил даже единственной записи, которая начиналась бы словом «себе».
Когда Светлана появилась на кухне, сын уже сидел за столом и чистил картошку.
— Мам, — произнёс он, не поворачивая головы. — Покажи, пожалуйста, как ты зажарку готовишь. Хочу научиться делать точно такую же, как у тебя.
Светлана на мгновение замерла посреди кухни. Затем молча достала вторую разделочную доску и устроилась рядом. Лук нужно нарезать мелко, морковь натереть на тёрке, а масла налить совсем чуть-чуть.
Они вместе готовили суп из куриного набора, который Стас купил за восемьдесят гривен. И вдруг Светлана поймала себя на мысли, что последний раз они вот так стояли вдвоём возле плиты, когда сыну было примерно двенадцать лет.
К ужину приготовили блины на кефире. А вечером Стас положил перед дедом тот самый конверт. Внутри лежали собранные чеки и оставшиеся сорок семь гривен. На лицевой стороне, прямо под дедовской надписью «На три дня», появилась ещё одна строчка, написанная другим почерком: «Остаток — 47 грн. Сметану купил».
Остап Михайлович прочитал написанное, негромко хмыкнул и убрал конверт во внутренний карман пиджака.
— Пожалуй, оставлю себе на память.
В понедельник он уехал самым первым автобусом.
Спустя неделю Стас вернулся домой поздно вечером. На нём была новая синяя рубашка с небольшим логотипом на нагрудном кармане. Он самостоятельно нашёл сервисный центр, занимавшийся ремонтом мобильных телефонов и ноутбуков, сам записался на собеседование и успешно отработал два пробных дня.
Теперь каждое утро он выходил из квартиры в половине восьмого, чтобы ехать на той же маршрутке, которой пользовалась мама.
Первую полноценную зарплату Стас получил в конце ноября. Но Светлана узнала об этом вовсе не из его рассказов. Просто однажды вечером, потянувшись к подоконнику за своей тетрадкой, она заметила рядом новый конверт. На нём аккуратно было написано: «На дом. От Стаса».
Она долго держала конверт в руках, не решаясь открыть. А потом взяла телефон и набрала отцовский номер.
— Папа, он деньги принёс. Сам, представляешь? Я ведь даже не просила его ни о чём.
— А ты что?
— А я сижу и никак не могу понять, то ли смеяться мне от радости, то ли плакать.
На другом конце провода ненадолго воцарилась тишина.
— Сметаны купи, — наконец произнёс Остап Михайлович, и Светлана по голосу поняла, что отец улыбается. — И позови сына ужинать.
В тот вечер Стас сам вымыл за собой тарелку. А когда мама привычно потянулась к чайнику, мягко остановил её:
— Сиди, мам. Я сам сделаю.
Сказал он это негромко. Впрочем, теперь он вообще разговаривал с матерью гораздо тише и мягче.
А швейная машинка на кухне в тот вечер впервые за долгое время так и не застрекотала.