— Знаешь, Маруся, чего я больше всего испугался, когда тебя в больницу увезли? — негромко спросил он. — Не того, что некому будет борщ сварить. И даже не того, что рубашки останутся неглажеными. Я испугался, что больше никогда не услышу, как ты по утрам с Иринкой по телефону разговариваешь. Как чайник на плиту ставишь. Как меня ужинать зовёшь.
Он ненадолго замолчал.
— Я ведь думал, что ты просто всегда будешь рядом. Как свет в доме. Пока лампочка горит, никто даже не обращает на неё внимания. А когда вдруг погаснет…
Мария молча поднесла к глазам край фартука и вытерла выступившие слёзы.
— Я тогда ваш разговор слышал, — ещё тише добавил Пётр. — Тот, где ты сказала, что мы словно соседи.
Она покраснела и отвела взгляд.
— Петя, я ведь не хотела тебя обидеть…
— Знаю. Ты просто сказала правду. Только вот я больше не хочу быть для тебя соседом. Может, поздно уже что-то менять, но я не хочу.
Мария долго ничего не отвечала.
А потом вдруг посмотрела на него с тем самым озорным прищуром, который Пётр помнил ещё со времён молодости, когда они познакомились на танцах в сельском клубе.
— А ты там со мной гулять будешь? Или отыщешь телевизор где-нибудь в холле и просидишь возле него все две недели?
— Буду гулять. Хоть каждый день. Да я даже на самую высокую гору полезу, если попросишь!
— На гору не надо, — рассмеялась Мария. — А то мне потом тебя оттуда на себе спускать придётся.
— Только ты меня ещё немножко потерпи, — попросил Пётр. — Мне ведь теперь заново разговаривать учиться нужно. Столько лет молчал, за один день не исправлюсь.
И они оба рассмеялись.
Вместе, от души, так искренне, как не смеялись уже очень давно.
Мария смеялась, прикрывая рот ладонью, а Пётр смотрел на неё и думал, что ради этого счастливого смеха без сожаления отказался бы от всех своих новостей и футбольных матчей.
В тот вечер телевизор так и остался выключенным.
Пульт пролежал на полке серванта до самого их отъезда, рядом со старой свадебной фотографией, на которой они оба были совсем молодыми и почему-то невероятно серьёзными.
А когда они уже ехали в поезде и за окном начали проплывать холмы, покрытые рыжим осенним лесом, Мария тихонько положила голову мужу на плечо.
И впервые за много-много лет им снова было о чём поговорить.