Я работаю на автозаправке уже четырнадцатый год. За это время научилась понимать людей буквально с первого взгляда. Сразу вижу, кто заехал всего на минуту, кто едва держится на ногах после ночной смены, а кто ругается по телефону и, не замечая ничего вокруг, переливает бензин мимо бака. Мне казалось, что за столько лет удивить меня уже невозможно.
Но однажды я увидела её.
Небольшую собаку, привязанную обычным поводком к металлическому столбику возле третьей колонки. Всё выглядело так, будто хозяин ненадолго зашёл в магазин за кофе и вот-вот вернётся. Только никто не возвращался. Машины приезжали, заправлялись и уезжали. Люди проходили мимо. А она продолжала сидеть на одном месте.
Она ждала совсем не меня
Я подошла к ней примерно в четыре часа дня. Уже начинало темнеть, а с полей тянуло прохладным воздухом. Стоял конец сентября, а у нас в это время осень уже чувствуется по-настоящему: вечером без куртки на улицу не выйдешь.
Собачка лежала прямо на холодном асфальте. Рядом был старый плед. Когда-то он, наверное, был сиреневым, но со временем выцвел и стал неопределённо-серым. Мягкий, потёртый почти до ниток. От него пахло домом — я почувствовала это, когда наклонилась ближе.
Она подняла на меня глаза всего на мгновение. Потом снова повернула голову к дороге.
И тогда я поняла: она меня не видела. То есть, конечно, замечала, но я была не тем человеком. Не тот силуэт, не знакомая походка, не родной голос. Она ждала кого-то одного, совершенно определённого. Все остальные люди для неё будто не существовали.
Я простояла рядом около пяти минут. Собака реагировала на каждую подъезжавшую машину. Стоило услышать шум двигателя, как она вскакивала, вытягивала шею и натягивала поводок. Появлялся свет фар на повороте — она уже стояла на лапах и внимательно всматривалась вдаль.
Затем автомобиль проезжал мимо, и собачка снова медленно опускалась на плед.
И продолжала ждать.
Я едва не расплакалась. Стояла рядом, взрослая женщина, и изо всех сил старалась сдержать слёзы.
«Кто-нибудь оставлял здесь собаку?»
Я вернулась внутрь. Моя сменщица Елена как раз пересчитывала деньги в кассе.
— Слушай, возле третьей колонки привязана собака. Давно она там сидит?
Елена даже не сразу подняла голову.
— Ещё с утра. Какая-то женщина приехала на серой машине, привязала её и уехала. Я думала, что она скоро вернётся.
— С утра? Сейчас уже четыре часа.
Она посмотрела на часы и замолчала.
— Думаешь, бросили?
А что тут было думать? Разве оставляют животное на целый день возле заправочной колонки, если действительно собираются вернуться?
Я взяла из холодильника пакет молока, налила немного в миску, которую мы держали для приблудных кошек, и вынесла собаке.
Но она даже не притронулась к молоку. Только понюхала и снова отвернулась в сторону трассы.
Ей было не до еды.
Она была занята.
У неё оставалась одна важная задача — ждать.
Как долго можно ждать человека, который уже не вернётся
Я осторожно отвязала поводок. Собака не сопротивлялась, но и идти за мной не хотела. Она постоянно оглядывалась на дорогу, словно боялась пропустить нужную машину.
Тогда я подняла её на руки, а вместе с ней взяла и старый плед.
Она оказалась удивительно лёгкой, почти невесомой. Одни кости и шерсть.
Было видно, что собака уже пожилая. Седая мордочка, слегка мутные глаза, тонкие слабые лапы. Позже ветеринар сказал, что ей примерно одиннадцать лет. Для собаки небольшого размера это уже весьма почтенный возраст. По-человечески говоря — настоящая бабушка.
В машине она сидела тихо, прижавшись к своему пледу. На светофоре возле объездной дороги подняла голову и посмотрела в окно.
Искала.
Она всё ещё продолжала искать.
Я повезла её в ветеринарную клинику. У нас есть одна хорошая, на въезде в город. Пока мы ждали приёма, собачка вздрагивала каждый раз, когда открывалась дверь.
Кто-нибудь входил — она сразу оживлялась, поднимала голову, вытягивала шею.
Не тот человек.
И голова снова опускалась.
Так повторялось столько раз, что вскоре я перестала считать.
Врач осматривал её довольно долго. Потом сказал, что собака сильно истощена, обезвожена, сердце слабое, но ничего критического пока нет. Жить будет. И при хорошем уходе может прожить ещё не один год.
— Вы забираете её себе? — спросил он, глядя на меня поверх очков.
Я собиралась ответить: «Нет, я просто нашла её».
Но вместо этого услышала собственный голос:
— Только на несколько дней. Пока не найду приют.
Врач едва заметно улыбнулся.
Наверное, фразу «всего на несколько дней» он слышал уже сотни раз.
Первая ночь
Я назвала её Гердой. Не знаю почему. Просто посмотрела на неё, и это имя само появилось в голове.
В первую ночь Герда почти не спала. Она легла возле входной двери, повернув морду к щели, и прислушивалась к каждому звуку в подъезде.
Стоило кому-нибудь подняться по лестнице — она поднимала голову.
Слышался шум лифта — всё её тело напрягалось.