— Сумма хорошая. Одну часть положила на депозит, остальное пока лежит.
— А покупать что-нибудь собираешься? Может, квартиру возле моря?
— Возможно.
— Ты вообще вернёшься?
— Возможно.
— С тобой совершенно невозможно разговаривать!
— Почему же? Я подробно отвечаю на каждый вопрос.
— Ты специально так делаешь.
— Совсем немного.
Лето удобно растянулось перед ней, словно большое полотенце на тёплом песке.
По утрам Нина Васильевна ходила на рынок за абрикосами и молодой картошкой. Потом отправлялась к морю, пока солнце ещё не становилось слишком жарким. Днём читала на балконе, прикрыв лицо полями соломенной шляпы.
В соседнем подъезде она познакомилась с Раисой Ивановной — такой же приезжей, разговорчивой женщиной с зонтом в горошек. Вдвоём они начали ездить на экскурсии: побывали у маяка, посетили солёные озёра и отправились на вечернюю прогулку на катере.
Впервые за долгие годы Нина Васильевна просыпалась в субботу и не перебирала в голове десятки срочных дел. Не было травы, которую пора скосить. Не требовалось осматривать крышу после ливня. Не приходилось ждать детей, пообещавших приехать к десяти утра, но появлявшихся только после обеда.
Как-то вечером на телефон пришло сообщение с незнакомого номера. К нему была прикреплена фотография: вдоль ограды тянулся ряд молодых кустиков, а в глубине участка двое детей качались на старых качелях.
«Нина Васильевна, здравствуйте! Это Оксана. Малина прижилась! Качели мы оставили, дети почти с них не слезают. Большое вам спасибо».
Она долго рассматривала снимок, а затем написала в ответ:
«Меняйте верёвки каждые три года. Мой муж всегда так делал».
В июле Олег на неделю приехал вместе с семьёй. Они сняли номер неподалёку. В первый вечер все встретились в кафе. Внуки наперебой рассказывали, кто дальше заплыл, а Юля показывала фотографии на телефоне. После ужина мать и сын вдвоём отправились гулять вдоль моря.
— Мам, тогда я погорячился.
Некоторое время Олег шёл молча.
— Я действительно считал, что когда-нибудь заберу дачу себе. Ну… как память об отце.
— Почему же ты никогда об этом не говорил?
— А зачем? Мне казалось, всё и без слов понятно.
— В том-то и проблема, — заметила Нина Васильевна. — Всем всё казалось понятным. Только меня никто не спросил.
На следующий день приехала Инна с Данилом. Она арендовала квартиру подальше от центра и сразу стала жаловаться на стоимость жилья.
— Ты представляешь, сколько здесь требуют за приличную двухкомнатную квартиру?
— Представляю.
— Почему ты улыбаешься?
— Совсем немного.
Инна тоже не удержалась от смеха.
В последний вечер они втроём сидели на открытой веранде кафе. Олег повертел в руках стакан и осторожно заговорил:
— Мам, ты уже решила, что будешь делать дальше?
— После августа? Вернусь домой.
— А потом?
— Потом наступит осень.
— Мам…
— Он спрашивает о деньгах, — пояснила Инна.
— Я поняла, — кивнула Нина Васильевна. — Пока ничего не решила.
— Может, всё-таки купишь квартиру здесь? — спросила дочь.
— Может быть.
— А городскую квартиру продавать не собираешься?
Олег быстро поднял обе руки:
— Всё, молчу!
Мать посмотрела на него и рассмеялась:
— Научился.
— Причём очень быстро, — проворчал сын.
Тогда Нина Васильевна сообщила то, что хранила в секрете с начала лета:
— У меня дома в прихожей стоят две коробки. На одной написано «Олег», на второй — «Инна». Там лежат ваши школьные грамоты, рисунки и фотографии с дачи. Отцовские инструменты тоже в твоей коробке, Олег. Все, кроме бензопилы — её ты давно забрал. А это я привезла для вас обоих.
Она достала из сумки свёрнутую трубочкой полоску обоев.
Инна развернула её первой. На бумаге сохранились карандашные линии, даты и подписи, сделанные рукой отца: «Олег — 1996», «Инночка — 1996», «Олег — 1999», «Инночка — 1999».
Дочь долго молчала, а затем отвернулась в сторону моря. Олег взял полоску, осторожно провёл пальцем по самой высокой отметке и ничего не произнёс. Лишь отодвинул от себя стакан.
Двадцать восьмого августа Нина Васильевна проснулась раньше будильника. Собранный чемодан стоял возле двери, а на столе лежали ключи, которые предстояло вернуть хозяйке квартиры. Воздух за окном был прохладнее июльского, а далёкое море сияло так ярко, словно напоследок старалось показать себя во всей красе.
Она сварила кофе и вышла на балкон. Телефон лежал рядом. На экране не было ни одной фотографии протекающего навеса. Никто не спрашивал, успела ли она купить газ к выходным.
Пришло только одно сообщение от Олега, отправленное глубокой ночью:
«Мам, когда вернёшься, скажи, что нужно сделать в квартире. Я сам приеду. Напоминать не придётся».
Нина Васильевна перечитала его дважды, улыбнулась и не торопясь напечатала ответ:
«Посмотрю, как будет с работой».
Отправила сообщение и допила кофе. Затем добавила:
«Шучу. Приезжай в субботу к десяти. Только именно к десяти, сынок, а не после обеда».
После этого она отправилась к морю, чтобы попрощаться.