Отец занимал место во главе круглого стола. На нём была белая рубашка, которую мама выгладила ещё утром. Стол покрывала праздничная кружевная скатерть. Степан Харитонович разлил чай, а затем положил перед гостями чистый лист бумаги и ручку.
— Мы внимательно рассмотрели ваше предложение, Игорь Валентинович. И согласились: семья невесты действительно должна внести весомый вклад.
Алексей посмотрел на Валерию и подмигнул. Она стояла возле серванта, скрестив руки, и никак не отреагировала.
— Вот и замечательно! — Элеонора Викторовна радостно всплеснула руками, и кольца на её пальцах блеснули в свете лампы. — Я знала, что вы здравомыслящие люди. Подходящий загородный комплекс уже найден. Платье для Леры выберем в моём салоне. Разумеется, достаточно скромное, чтобы соответствовало её образу…
— Прошу прощения, но я ещё не закончил, — произнёс отец негромко, однако тем самым учительским тоном, после которого тридцать подростков в классе мгновенно замолкали.
Элеонора Викторовна тоже осеклась.
— Мы решили сделать больше. Хотим полностью освободить вашу семью от забот, связанных с приобретением жилья.
Теперь стало слышно, как на кухне работает холодильник.
— В каком смысле? — Игорь Валентинович наклонился вперёд.
Степан Харитонович положил на середину стола заверенную банковскую выписку и копии документов на квартиру тёти Веры.
— У нас достаточно средств, чтобы уже на этой неделе приобрести трёхкомнатную квартиру в центре города. Без ипотеки, одним платежом. Поэтому у нас есть встречное предложение. Точно такое же, какое вчера ваш сын сделал нашей дочери.
Алексей вытянул шею, рассмотрел указанную в выписке сумму и медленно открыл рот.
— Жильё приобретаем мы, — отец говорил размеренно, отчётливо произнося каждое слово, словно диктовал ученикам условие задачи. — Недвижимость оформляем на меня. Никакой доли будущему зятю не выделяем. Жить там он, конечно, сможет. Даже занавески разрешим выбрать. А свадьбу с загородным комплексом, известным ведущим, вашими гостями из департамента, устрицами и праздничным салютом оплачивает ваша сторона. Полностью, до последней копейки. Ремонт в квартире тоже за ваш счёт и по утверждённому нами проекту. Как вам такой вариант? По-моему, всё честно: от нас стены, от вас торжество. Обе стороны уравнения сошлись.
Лицо Игоря Валентиновича побагровело и покрылось пятнами. Он резко вскочил, задел чашку, и чай разлился по белой скатерти.
— Вы что, спектакль здесь устроили?! Я должен потратить сотни тысяч на гулянку, а мой сын будет жить приживалкой в вашей квартире, откуда вы сможете выгнать его в любой момент? Да кто вы вообще такие?!
— Удивительно, насколько быстро исчезает вежливость, когда человеку показывают его собственное отражение, — спокойно сказала мама, хотя пальцы крепко сжимали край фартука. — Когда такие условия выдвигали нашей дочери, они казались вам мудрыми и справедливыми. Но стоило предложить то же самое вашей семье — и это сразу превратилось в цирк.
— Лера! — Алексей бросился к девушке и схватил её за руку. — Лерочка, зачем ты всё так повернула? Это же были просто предварительные разговоры, родители торговались! Мы ведь любим друг друга! Хочешь, оформим квартиру пополам? Или вообще откажемся от праздника и просто распишемся вдвоём? Только ты и я. Папа, ну скажи хоть что-нибудь!
Валерия высвободила ладонь. Посмотрела на растерянного жениха, на его дрожащие губы и дорогие часы. Вчера он уверенно бросал на стол автомобильные ключи и ставил условия. Сегодня, увидев сумму на счёте её родителей, внезапно оказался готов согласиться на всё.
— Ты дал мне три дня, Алексей. Мне понадобился всего один вечер. Свадьбы не будет — ни по вашему сценарию, ни по нашему.
Она сняла кольцо и положила его на стол.
Прямо в лужицу пролитого чая.
— Уходим, Алексей! — Элеонора Викторовна вцепилась сыну в рукав. — Она ещё пожалеет! Посмотрим, кому такая женщина с её характером будет нужна! Сама прибежит обратно, только окажется уже поздно!
Входная дверь захлопнулась настолько громко, что в серванте зазвенели бокалы. На лестнице ещё долго стучали каблуки и звучал возмущённый голос. Затем во дворе взревел двигатель автомобиля, после чего наступила тишина.
Отец молча принёс салфетки и принялся промокать чай на скатерти. Делал это долго и тщательно, будто в тот момент не существовало ничего важнее расползающегося пятна.
— Прости нас, дочка, — сказал он, не поднимая взгляда. — Получилось довольно жёстко. Но иначе они бы ничего не поняли.
Валерия подошла сзади, обняла его за плечи и прижалась щекой к колючей отцовской щеке. Слёзы текли сами, однако теперь они были другими — лёгкими, освобождающими. Словно с неё наконец сняли тяжёлый груз, который она носила последние месяцы, сама того не замечая.
— Спасибо, папа. Спасибо вам обоим. Вы действительно меня спасли.
— Ну всё, хватит плакать, — мама вытерла глаза уголком фартука. — Чай остыл. Сейчас заварю новый, с мятой. И яблоки в духовке ещё не успели остыть.
Тёмное пятно со скатерти так и не удалось вывести. Лидия Филипповна пробовала соль, лимонный сок и все средства, рекомендованные соседкой с четвёртого этажа. В конце концов она перестала бороться.
— Пусть остаётся, — решила мама. — Будет напоминать, от чего мы сумели тебя уберечь.
Рушник с калиной и двумя голубями вернулся на верхнюю полку шкафа. Лидия Филипповна аккуратно завернула его в бумагу и сказала, что он подождёт. Ему не привыкать ждать.
Мужчина, который когда-нибудь встанет на этот рушник рядом с Валерией, придёт в их дом не со свадебной сметой. Он принесёт маме букет осенних астр, а у отца спросит, не нужна ли помощь с покраской забора на дедушкиной даче.
За окном шёл октябрьский дождь, смывая с асфальта пыль и следы чужих шин. На кухне мягко светила лампа под оранжевым абажуром.
Впереди была жизнь, в которой Валерии больше не придётся никому доказывать собственную ценность.