Тамара остановилась в дверях. Посмотрела на его профиль, на то, как он хмурится, когда в фильме что-то происходит не так, как ему нравится, как машинально растирает запястье — оно всегда ныло перед дождём. Всё это она знала наизусть. И именно в этом знании была особая горечь: она знала его, наверное, лучше, чем он самого себя. А он её — почти нет.
— Я больше напоминать не стану, — сказала она в тишину комнаты. — Ни о датах, ни вообще о чём-либо.
Виктор покосился на неё, явно ожидая продолжения. Но продолжения не последовало.
* * *
Весной приехал сын со своей девушкой. Дмитрий работал курьером, и от его большого рюкзака постоянно пахло кофе, выпечкой и чьим-то ужином. Лиза училась на ветеринара, а в её сумке вечно шуршали какие-то буклеты о кормах, прививках и уходе за животными.
Тамара старалась. Приготовила голубцы, салат, испекла пирог с капустой — тот самый, который Дмитрий любил ещё с детства. Виктор уселся во главе стола и расправил плечи, будто всем своим видом показывал: хозяин здесь я.
Сын рассказывал про пробки на Зеньковской, Лиза слушала и время от времени вставляла что-то про котят, которых волонтёры недавно забрали из подвала. Виктор слушал вполуха.
Тамара принесла пирог и поставила его в середину стола. Виктор посмотрел и хмыкнул:
— Мать у нас только и умеет, что с пирогами возиться. Сейчас нормальные люди всё доставкой заказывают, а ей лишь бы себе лишнюю работу придумать.
Дмитрий тоже коротко усмехнулся — скорее за компанию. Лиза опустила глаза в тарелку.
У Тамары вдруг сдавило грудь, будто воздух в комнате стал густым. И почему-то сразу вспомнилось, как два года назад на СТО был мёртвый сезон и денег не хватало даже на коммунальные платежи. Тогда она начала брать заказы на выпечку через соцсети. Работала по ночам. По выходным пекла по четыре торта.
— Этими пирогами, между прочим, я оплатила ремонт в ванной, — спокойно сказала она. — И твою зимнюю куртку тоже.
— Да ладно тебе, я ведь пошутил.
— А я нет.
Виктор пожал плечами, отрезал себе кусок и сразу перевёл разговор на футбол. Дмитрий охотно поддержал тему. Лиза молчала.
Позже они с Лизой остались на кухне мыть посуду. Девушка делала всё молча, но как-то особенно тщательно, словно хотела этим что-то показать.
— Дмитрий тоже когда-то так говорил, — внезапно тихо произнесла она. — Мол, готовка — ерунда, можно заказать готовое. Я ему объяснила: труд остаётся трудом, даже если за него не платят зарплату в офисе. Вроде бы понял.
Тамара кивнула. Не потому, что нужно было согласиться, а потому, что не знала, что ещё сказать. Посмотрела на серьёзное лицо девушки, на её руки в мелких царапинах от когтей и подумала: Лиза — не просто девушка её сына. Это человек, который умеет замечать то, что другие считают само собой разумеющимся.
* * *
Перед Новым годом Тамара решила: на этот раз всё будет по-простому. Никакого двухдневного марафона у плиты. Но Виктор тут же возразил:
— У нас же гости будут.
Гостями должны были стать соседка Валентина с мужем и сестра Виктора Марина, которая всегда приносила бутылку какого-нибудь напитка и заявляла: «Главное — атмосфера!»
Тамара готовила два дня. Не столько ради гостей, сколько для того, чтобы занять руки и поменьше думать. В какой-то момент поймала себя на том, что считает минуты: ещё сорок — и можно будет наконец присесть.
Стол получился действительно красивым. Селёдка под шубой, запечённая утка, мандарины, «Наполеон» — коржи Тамара делала сама, потому что магазинные, по её мнению, пахли маргарином. На улице стояла такая зима, какая теперь случалась всё чаще: плюс два, мокрый асфальт, а к утру — тонкая корка льда.
Говорили обо всём понемногу и ни о чём конкретно: о ценах, ремонтах, странной погоде. Тамара даже немного расслабилась. Подумала: может, всё и правда не настолько плохо. Может, это она слишком многого хочет.
А потом Виктор поднял бокал, обвёл всех глазами и громко сказал:
— Знаете, мы с Тамарой уже просто по привычке вместе живём. Она у меня как обои в квартире. Поклеили двадцать три года назад — уже выцвели, по углам отходят, а переклеивать лень. Ну, вы поняли!
И рассмеялся.
Валентина застыла с бокалом в руке. Её муж уставился в тарелку. Марина нахмурилась. В прихожей отчётливо тикали часы.
А Тамара вдруг почувствовала, как внутри всё становится на свои места. Не боль. Совсем нет. Скорее ясность. Будто туман, который годами висел перед глазами, внезапно рассеялся.
Она посмотрела на мужа. На его улыбку, на морщинки возле глаз, на то, как крепко он держал бокал, словно боялся его уронить. И поняла, что вовсе не удивлена. Она давно это знала. Просто ждала момента, когда он наконец произнесёт всё вслух.
— Спасибо, Витя, — тихо сказала она. — За честность.
Улыбка исчезла с его лица.
— Да я же пошутил! Ну ты чего…
— Я понимаю. Просто впервые за много лет ты вслух сказал то, что думаешь.
Она аккуратно положила салфетку рядом с тарелкой.
— После праздников я уеду. Мне нужно пожить одной.