Квартиру, автомобили и загородный дом продали в счёт погашения долгов. Друзья, с которыми Олег Степанович много лет сидел за богатыми столами и пил дорогие напитки, исчезли так быстро, будто никогда не существовали. Человек, утративший деньги и влияние, оказался никому не нужен.
Людмила Андреевна сняла однокомнатную квартиру на окраине — на последнем этаже старой пятиэтажки. Зимой окна промерзали по углам, а батареи оставались едва тёплыми. Денег с трудом хватало на продукты и коммунальные счета.
В пятьдесят пять лет жизнь впервые нанесла ей такой удар, что от прежнего высокомерия почти ничего не осталось.
Поздним октябрьским вечером она сидела на продавленном диване и смотрела на спящего мужа. Он положил ладонь под щёку, словно маленький ребёнок.
Затем Людмила Андреевна открыла сумку. Среди просроченных скидочных карточек, которые она никак не решалась выбросить, лежала фотография. Два маленьких свёртка, прижавшихся носиками. Края снимка стёрлись до белизны, потому что пять лет женщина ежедневно носила его с собой. Доставала, когда никто не видел, рассматривала и снова прятала.
Она взяла старый кнопочный телефон. Номер дочери помнила наизусть, хотя за все эти годы ни разу его не набрала. Пальцы дрожали настолько сильно, что дважды ошиблись на последних цифрах.
В трубке раздались длинные гудки.
— Алло? — голос был спокойным и взрослым, намного увереннее, чем сохранилось в памяти.
— Доченька…
Больше Людмила Андреевна ничего произнести не смогла. Она заплакала прямо в трубку, как маленькая девочка.
— Надюша… Отец совсем ослаб… Мы потеряли всё. Квартиру забрали, вообще всё забрали… Нам некуда идти, доченька. Прости нас. Если сможешь, пожалуйста, прости…
Слова лились бессвязным потоком: закрытая фирма, огромные долги, банк, пустой холодильник, неоплаченные счета за электричество.
Надя молча слушала. Она не испытывала ни злорадства, ни горького удовлетворения от того, что люди, некогда считавшие себя хозяевами жизни, теперь просили помощи у дочери, от которой сами отказались. Ей было лишь невыносимо больно за мать.
Надя закрыла глаза.
— Мама, собирайтесь. Завтра в семь утра от автовокзала отправляется автобус до нашего районного центра. Мы вас встретим.
— А… он? — едва слышно спросила женщина. — Твой Роман… Он не будет против?
Надя повернулась к кухне. Роман стоял в дверях и жестом показывал: зови, обязательно зови.
— Мама, именно он сейчас подсказывает мне, чтобы я пригласила вас к нам.
Дорога заняла почти шесть часов.
Старый рейсовый автобус пах дизельным топливом и принесёнными пассажирами пирожками. На каждой яме его сильно подбрасывало. За окном тянулись сосновые леса и мокрые луга, окрашенные осенью в рыжие тона. Высоко в сером небе на юг летел журавлиный клин.
За всю поездку Олег Степанович не произнёс ни слова. Он держал трость обеими руками и бессмысленно смотрел в окно. Людмила Андреевна плотнее куталась в старое серое пальто, когда-то купленное для работы на даче.
Они направлялись туда, куда пять лет назад отказались приехать даже ради свадьбы своей единственной дочери.
Воображение рисовало Людмиле Андреевне самые мрачные картины: покосившийся деревенский дом, двор с грязью по колено и зять в засаленной телогрейке. Он встретит их кривой улыбкой и спросит, кто же в итоге оказался прав. Женщина заранее готовилась молча выслушать любые упрёки.
Другого выхода у них всё равно не было.
Автобус остановился на площади районного центра. Двери с тяжёлым вздохом раскрылись, и в лица пассажиров ударил холодный ветер с мелкой моросью.
Первой на асфальт ступила Людмила Андреевна. За ней осторожно спустился Олег Степанович.
К ним направлялся высокий крепкий мужчина в добротной осенней куртке.
— Здравствуйте, Людмила Андреевна. Добрый день, Олег Степанович.
Она подняла голову и не сразу узнала его.
Роман.
Тот самый деревенский электрик, которого они когда-то посчитали недостойным своей дочери. Но он совершенно не походил на человека, которого Людмила Андреевна представляла на протяжении всей шестичасовой поездки. Перед ней стоял уверенный мужчина с прямым открытым взглядом. В нём было больше внутреннего спокойствия, чем она испытывала за всю жизнь.
Роман не ухмыльнулся, не напомнил ни одного слова из давнего телефонного разговора. Просто подошёл к тестю и осторожно взял его под локоть.
— Здесь ступенька, будьте внимательны. Давайте сумку, я понесу. Машина стоит за углом.
Там их ждал чистый просторный внедорожник. Роман помог Олегу Степановичу удобно устроиться, а затем положил в багажник две потрёпанные сумки — всё, что родители привезли с собой из прежней жизни.
До села ехали почти без разговоров. Людмила Андреевна и её муж не могли подобрать слов. Внутри слишком тесно переплелись удивление, стыд и растерянность.
Автомобиль остановился возле высоких кованых ворот, и Людмила Андреевна невольно ахнула.