Машенька нахмурилась.
— Моя мама не беспомощная. Она сама шкафчик починила.
Снежана рассмеялась, а Елена почувствовала, как к горлу подступает ком.
Вечером дочь спросила:
— Мам, а что значит «беспомощная»?
— Это человек, который ничего не может сделать сам.
Машенька серьёзно задумалась.
— Тогда тётя Снежана ошиблась. Ты всё можешь.
Елена крепко прижала дочь к себе и закрыла глаза.
Ей хотелось, чтобы Марк слышал эти слова. Чтобы наконец понял: его молчание замечает уже не только жена.
Весной Анна Петровна объявила, что решила продать квартиру.
Они сидели на кухне. За окном таял последний снег, а с крыши на подоконник размеренно падали капли.
— Я хочу переехать в дом сестры под Смелой, — сказала свекровь. — Там комнаты нужно утеплить, воду провести. Деньги нужны сейчас.
Марк побледнел.
— Мам, но мы здесь живём. У Машеньки садик рядом.
— Я дала вам достаточно времени, чтобы встать на ноги. Теперь пора искать что-то своё.
Елена смотрела в чашку с давно остывшим чаем.
Странно, но страха она не почувствовала.
Только усталость.
— Сколько у нас времени? — спросила она.
— Месяц. Может быть, полтора.
Марк нервно провёл рукой по волосам.
— И куда мы пойдём?
Елена подняла на него глаза.
Это «мы» прозвучало слишком поздно.
Через неделю она нашла небольшую однокомнатную квартиру неподалёку от школы. Там стояла старая мебель, на полу лежал потёртый линолеум, а кухня была такой маленькой, что двоим трудно было разойтись.
Зато окна выходили во двор с каштанами, а хозяйка не возражала против ребёнка.
Елена внесла оплату и получила ключи.
Марк ничего об этом не знал.
Она всё ещё ждала.
Надеясь, что муж хотя бы теперь однажды скажет:
«Не бойся. Мы справимся. Я рядом».
Но каждый вечер он повторял одно и то же:
— Надо ещё поговорить с мамой. Может, она передумает.
А потом позвонила Снежана.
Марк включил громкую связь, потому что в этот момент мыл посуду.
— Смотри, чтобы Елена не начала требовать деньги за ремонт, — заявила сестра. — Она здесь почти бесплатно жила. Пусть ещё спасибо скажет. А то такие, как она, быстро забывают своё место.
Елена стояла в дверях кухни.
Марк увидел её.
Их взгляды встретились.
Это был именно тот момент, когда он мог изменить всё.
Для этого хватило бы одного предложения.
Но Марк лишь отключил громкую связь и вышел с телефоном на балкон.
На следующее утро Елена начала собирать вещи.
Не все.
Только одежду Машеньки, книги, её любимого плюшевого зайца, несколько кастрюль, постельное бельё и коробку с документами.
Когда Марк вернулся с работы, половина шкафа была пустой.
— Где вы? — спросил он по телефону.
— В квартире возле школы.
— В какой квартире?
— В той, которую я сняла.
— Лена, ты серьёзно? Почему ничего мне не сказала?
Она посмотрела на Машеньку, сидевшую на полу среди разноцветных карандашей.
— Я говорила тебе почти три года, Марк. Просто ты меня не слышал.
Через полчаса он уже стоял у двери.
— Открой. Нам нужно поговорить.
Елена впустила его.
Марк оглядел тесную комнату, коробки у стены, детскую куртку, висевшую на спинке стула.
— Ты действительно решила уйти?
— Я решила, что нам нужно многое обдумать.
— Из-за Снежаны?
— Из-за тебя.
Марк вздрогнул.
— Но я ведь ни разу тебя не оскорбил.
— Ты позволял делать это другим. И каждый раз находился рядом.
— Я просто не люблю конфликтов.
— Ты избегал конфликта со Снежаной, но каждый день создавал его между нами. Только здесь уже некому было кричать. Я молчала, ты молчал — и наша семья понемногу становилась чужой.
Марк сел на табурет возле окна.
— Я думал, ты понимаешь, что я на твоей стороне.
Елена покачала головой.
— Нельзя быть на чьей-то стороне молча.
Из комнаты вышла Машенька. В руках она держала две чашечки из своего игрушечного сервиза.
— Папа, будешь чай?
Марк опустился перед дочерью на корточки и обнял её так крепко, что девочка удивлённо пискнула.
— Буду, солнышко.
В тот вечер они втроём сидели на полу среди неразобранных коробок и пили воображаемый чай.
Елена смотрела на мужа и думала о том, что любовь иногда никуда не исчезает.
Просто однажды её становится недостаточно, чтобы остаться.
Через несколько дней семья собралась у Анны Петровны.
Снежана сразу начала:
— Ну что, сбежала твоя Елена? Я же говорила, что она…
— Хватит, — перебил Марк.
Сестра замолчала.
— Что?
— Я сказал: хватит. Ты годами унижала мою жену, а я делал вид, будто ничего страшного не происходит.
— Она уже тебе не жена, раз ушла.
— Она мать моего ребёнка. Человек, которого я люблю. И ушла она не из-за тебя. Она ушла из-за моего трусливого молчания.
Снежана покраснела.
— Значит, теперь во всём виновата я?
— Ты отвечаешь за свои слова. А я — за то, что ни разу тебя не остановил.
Анна Петровна сидела возле окна, сжимая пальцами край скатерти.
— Марк, не надо так разговаривать с сестрой.
Он посмотрел на мать.