— Такого загара мне ни один салон красоты не сделает, — сказала она как-то вечером, разглядывая себя в зеркале.
И сама удивилась тому, что произнесла это совершенно без насмешки.
Прощание далось тяжело.
Бабушка обнимала Ярину и всё повторяла:
— Всё хорошо, всё хорошо. Езжайте уже.
Но сама при этом никак не отпускала девочку.
Костя пообещал, что в следующий раз они приедут совсем скоро.
Хотя бы на выходные.
Обещал вроде бы бабушке.
Но на самом деле — самому себе.
В городе снова началась привычная жизнь.
Рабочая неделя тянулась медленно и бесконечно, и к пятнице Костя мечтал только об одном — в субботу наконец как следует выспаться.
Но в субботу утром его разбудил запах блинов.
Он вышел на кухню и остановился в дверях.
Рита стояла возле плиты с лопаткой в руке. Посреди стола уже возвышалась целая стопка.
Готовить она никогда особенно не любила, а за выпечку прежде вообще не бралась.
— Чего встал? — обернулась она. — Иди умывайся. Чай остывает.
И сняла крышку с маленькой кастрюльки.
— И варенье есть. Вишнёвое. Всё, как бабушка учила: сахара столько же, сколько ягод, и кастрюлю покачивать.
Костя подошёл и обнял жену.
— Спасибо.
— За что?
— За блины. И вообще.
— Это ещё не всё, — фыркнула Рита. — В следующий раз поедем, научусь зелёный борщ готовить. Мы ведь поедем?
— Поедем. На выходные и поедем.
Он стоял на кухне, держал жену за плечи и слушал, как в соседней комнате Ярина громко что-то объясняет своим куклам.
И думал о том, что благодарить на самом деле нужно многих.
Родителей — за то, что каждое лето отвозили его в деревню.
Деда Панаса — за карасей и украденные тихие часы.
Бабушку — за то, что ждала три года и ни разу ни в чём его не упрекнула.
И ту незнакомую старушку в светлом платке возле банкомата.
Женщину, имени которой он так никогда и не узнает.