Михаил опоздал на двадцать минут. Как обычно. Марьяна успела выпить половину стакана воды с лимоном, дважды перечитать меню и понаблюдать, как за окном кафе на Подоле под октябрьским дождём мокнет забытый кем-то на скамейке зонт.
Он вошёл, стряхивая капли с плеч дорогого пальто, бросил на стол ключи от машины — разумеется, брелоком вверх, чтобы эмблема была хорошо видна, — и сел, даже не сняв шарф.
— Привет, малая. Уже что-то заказала? Я только эспрессо возьму, у меня в три созвон.
«Малая». Ей двадцать шесть, а он по-прежнему называл её именно так. Когда-то, в детстве, это звучало ласково. Потом перестало что-либо значить. А теперь напоминало о том, кто в их семье всегда считался главным.
— Чай заказала, — ответила Марьяна. — Как ты?
— Да как обычно. Работа, работа. — Он посмотрел на экран телефона и положил его возле ключей. — Мама говорила, ты всё-таки окончательно перебралась в Киев. Где сейчас живёшь? Всё ещё в той комнате на Борщаговке с двумя студентками?
— Нет. Снимаю однокомнатную квартиру на Левом берегу. Одна.
Михаил поднял брови так, будто сестра только что сообщила ему о покупке яхты.
— Ничего себе. И кто за квартиру платит?
— Я.
— Ты? — Он усмехнулся той самой улыбкой, которую Марьяна знала лет с восьми: одним уголком рта, немного в сторону. — Слушай, а работу-то ты уже нашла? А то с дипломом хмельницкого экономического здесь… ну, сама понимаешь. У нас в офисе, кстати, уборщица недавно уволилась. Могу за тебя словечко замолвить. График нормальный: с шести утра до десяти, а потом весь день свободен. Сможешь на какие-нибудь курсы ходить.
Он первым рассмеялся, явно ожидая, что Марьяна поддержит шутку, как делала это раньше: неловко улыбнётся, опустит глаза и скажет что-нибудь вроде «ой, да ну тебя».
Марьяна спокойно поставила чашку на блюдце.
— Спасибо. Работу я уже нашла.
— Серьёзно? И где?
Она хотела ответить. Уже открыла рот, но в этот момент у Михаила зазвонил телефон. Он поднял указательный палец — мол, «секунду» — отвернулся к окну и следующие пять минут объяснял кому-то, что договор с поставщиком необходимо переделать до понедельника.
Закончив разговор, он уже не вспомнил, о чём спрашивал сестру. Допил эспрессо, положил на стол купюру — за обоих, с видом человека, совершающего благотворительный поступок, — и похлопал Марьяну по плечу.
— Ну, держись там. Если что — звони. А насчёт уборщицы я, между прочим, не шутил.
Марьяна смотрела, как он перебегает дорогу к машине, прикрывая голову папкой.
И впервые за много лет ей не было обидно.
Ей стало интересно.
В родительской квартире в Хмельницком на стене в коридоре висели грамоты.
Все Михаила: за олимпиаду по математике, за второе место в областном конкурсе, за какой-то форум молодых лидеров. Мамина гордость, аккуратно вставленная в одинаковые рамки.
Марьянины дипломы и грамоты лежали в ящике комода под праздничными скатертями. Их было ничуть не меньше. Просто на стене когда-то «закончилось место», как объяснила мама. Потом к этому вопросу больше не возвращались.
Михаил был старше сестры на пять лет. Когда он поступил в столичный университет, отец стал брать дополнительные смены на заводе, а мать перестала покупать себе новую обувь. Каждый месяц — перевод на аренду квартиры, каждые выходные — звонок:
«Мишенька, ты покушал? Деньги на дорогу есть?»
Когда спустя пять лет к поступлению готовилась Марьяна, мама однажды сказала за ужином, даже не поднимая глаз от тарелки:
— И зачем тебе тот Киев? У нас здесь свой университет есть. И от дома недалеко, и нам легче. Мы ведь ещё Мишке помогаем, он только начинает на ноги становиться.
Марьяна тогда спорить не стала.
Поступила на экономический факультет в Хмельницком, на бюджет.
А со второго курса начала работать.
Сначала по вечерам сидела в копировальном центре возле общежития, где постоянно пахло нагретой бумагой и принтерной краской. Потом стала заниматься математикой с пятиклассниками, которых родители приводили к ней, захватив пачку печенья «для знакомства».
На третьем курсе ей предложили вести отчётность двум знакомым предпринимателям — хозяйке парикмахерской и владельцу небольшой мастерской по ремонту обуви.
Она разбиралась с их документами по ночам, держа ноутбук на коленях, потому что единственный стол в комнате постоянно занимала соседка.
Заработанные деньги Марьяна складывала в жестяную коробку из-под новогоднего печенья. Когда крышка уже переставала нормально закрываться, относила накопленное в банк и клала на депозит.
Мама о коробке ничего не знала.
Да и вообще мама мало что знала о её жизни.
Во время телефонных разговоров она успевала подробно сообщить, что Мишке дали премию, что Мишка переехал в квартиру с новым ремонтом, что Мишка купил автомобиль.
И только в самом конце разговора, уже собираясь прощаться, спрашивала:
— А у тебя там как? Всё нормально? Ну и хорошо.
После чего клала трубку, даже не дождавшись ответа.