— Закрой собаку, мы во двор заезжать будем.
Маргарита Семёновна стояла по другую сторону калитки и поправляла на шее шёлковый платок — тот самый, с золотистыми узорами, который доставала из шкафа исключительно «на выход». За её спиной, почти вплотную к канаве, остановился бортовой фургон. В кузове аккуратными стопками стояли пустые синие ящики. Штук пятнадцать, если не больше.
Лиза открывать калитку не торопилась.
— Рябко на цепи, — ответила она, положив ладони на мокрые доски. — А заезжать вы куда собрались?
— В смысле куда? Во двор, — из-за кабины показался Руслан, её деверь. На нём были растоптанные кроссовки, облепленные грязью почти до шнурков. — Мы за картошкой приехали. Открывай уже, дождь моросит.
Лиза посмотрела на пустые ящики. Потом перевела взгляд на свекровь. Затем — на деревья вдоль дороги, с которых октябрьский дождь уже успел сбить половину пожелтевшей листвы.
За последние четыре месяца Маргарита Семёновна здесь не появилась ни разу. Даже когда Лиза сама приглашала её приехать и просто посмотреть, как всё растёт.
Участок Лиза нашла ещё в апреле. Двенадцать соток земли, небольшой кирпичный домик с верандой и собственный колодец. Цена оказалась настолько привлекательной, что она трижды перечитала объявление, а потом позвонила хозяйке, чтобы уточнить, не ошиблась ли та в цифрах.
Ошибки не было. Женщина срочно уезжала жить к дочери и хотела продать дачу буквально за неделю.
Деньги у Лизы были свои. Она начала откладывать их ещё до свадьбы. Шесть лет понемногу складывала с каждой премии, мечтая однажды сделать хороший ремонт на кухне.
Трава на участке доходила почти до пояса. Малина давно одичала и расползлась по грядкам. В дальнем углу торчали три старых пня от слив, которые прежние хозяева когда-то спилили, но так и не удосужились выкорчевать.
Сергей обошёл участок минут за десять, покрутил пальцем у виска и заявил, что за эти деньги можно было купить нормальную стиральную машину и новый телевизор, а не чужие заросли.
А на майском семейном обеде свекровь поставила перед Лизой тарелку и достаточно громко, чтобы услышали все присутствующие, спросила:
— Ну что, наша фермерша? Сколько соток уже покорила?
За столом засмеялись.
Маргарита Семёновна промокнула губы салфеткой и добавила, что максимум к июлю эта затея закончится. Сейчас, мол, городские девочки укроп от петрушки едва отличают, а тут целый огород собралась содержать.
Лиза тогда ничего ей не ответила. Спокойно доела борщ, собрала сумку и уехала на автовокзал.
Лето выдалось длинным.
Каждую субботу Лиза вставала в шесть утра и ехала на дачу. А во время отпуска вообще прожила там две недели подряд.
Таскала воду в вёдрах, пока наконец не приспособила под водосток старую железную бочку. По совету соседки бабы Нины пасынковала помидоры. Та через забор показывала, как правильно подвязывать кусты и когда лучше удалять нижние листья.
Колорадских жуков Лиза собирала вручную в банку — ей не хотелось использовать химию рядом с клубникой.
За лето она износила три пары садовых перчаток. Купила в аптеке мазь от боли в пояснице и носила её постоянно в сумке рядом с ключами.
А ещё завела обычную школьную тетрадь в клетку.
Записывала туда, что и когда посадила, сколько семян взошло, какой сорт оказался удачным, а какой больше покупать не стоит. К августу половина тетради уже была исписана.
Сергей обычно приезжал по субботам после обеда. Жарил себе шашлык, утром спал почти до одиннадцати, а если приятели звали на рыбалку, мог вообще не приехать.
Большую часть свободного времени он проводил в гараже. Три года назад купил разобранный мотоцикл и с тех пор собирал его по запчастям.
Примерно раз в месяц спрашивал у Лизы:
— Ну что, помидоры-то скоро будут?
В то утро на дачной кухне было жарко и влажно, словно в бане. На плите тихо кипел маринад, на столе в два ряда выстроились банки, а по стеклу монотонно стучали мелкие дождевые капли.
Сергей сидел за столом в растянутой домашней кофте и лениво ковырял вилкой яичницу.
— Лиз, ну сколько можно греметь? — недовольно поморщился он. — Выходной вообще-то. Дай человеку нормально поспать.
— Спать хорошо после работы, — не оборачиваясь, ответила она и закрутила очередную крышку. — Ты вчера приехал, поужинал и сразу лёг. Мог хотя бы банки из сарая принести.
— Я после смены! Я вообще-то работаю. А это твои помидоры. Сама посадила — сама и крути.
Лиза лишь усмехнулась.
Эту песню она слышала с мая и уже успела выучить каждый куплет наизусть.
Сергей отодвинул тарелку и посмотрел в окно.
— Кстати, мама звонила.
Лиза замерла, держа в руке прихватку.
— И чего хотела Маргарита Семёновна? Поинтересоваться, не отвалилась ли у меня ещё спина после картошки?
— Ну вот опять ты начинаешь, — отмахнулся он. — Просто позвонила. Спросила, много ли мы собрали.
— Мы?
— А что тебя удивляет? Я твой муж. Значит, урожай у нас общий. В общем, мама попросила немного овощей. Я сказал, что у нас этого добра полно. Тебе что, жалко?
Лиза медленно положила прихватку на стол.
— Серёж. Твоя мама за всё лето ни разу не спросила, как я тут справляюсь. Ни одного раза. А теперь вдруг овощи понадобились?
— Она пожилой человек!
— Значит, пусть Руслан съездит на рынок. Здоровый мужик, тридцать восемь лет. Купит картошку, не разорится.
Ответить Сергей не успел.
С улицы, прямо за забором, раздался длинный и настойчивый автомобильный сигнал.
— Так я не поняла, мы заезжаем или нет? — Маргарита Семёновна уже держалась рукой за калитку.
Руслан с грохотом откинул борт кузова.
— Мешков пять картошки возьмём, — деловито заявила свекровь. — Банок двадцать солений. И морковки насыпь побольше, Русланчик морковь любит.
Лиза едва удержалась, чтобы не рассмеяться.
Пять мешков.
Двадцать банок.
Просто приехали утром под дождём и решили забрать.
— А когда я всё лето здесь спину гнула, мы с вами почему-то были почти чужими людьми, — спокойно сказала Лиза. — Вы меня фермершей называли. За общим столом. При всех.
— Ой, только не начинай! — Руслан сплюнул в сторону. — Ты нам тут голову не морочь. Мы бензин жгли, сюда по этим ямам ехали.
— Очень сочувствую. За стоимость бензина можно было сразу купить мешок картошки на рынке.
— Решила со своих деньги драть? — лицо свекрови пошло красными пятнами.
— Свои — это те, кто рассаду поливал. Кто грядки полол, когда на улице больше тридцати было.
В этот момент скрипнула дверь веранды.
На крыльцо вышел Сергей — сонный, раздражённый, в куртке, наброшенной прямо поверх домашней кофты.
— Серёженька! — тут же запричитала мать. — Ты только посмотри, что твоя жена устраивает! Родную мать во двор не пускает! Брат бензин потратил, сюда приехал!
Сергей подошёл и остановился рядом с Лизой. Потом тяжело вздохнул, словно его оторвали от невероятно важного занятия.
— Лиз, ну чего ты упёрлась? Дай им овощей. Всё равно половина потом сгниёт.
— А ты хоть один раз эту картошку окучивал? — она повернулась к нему. — Может, Руслан весной навоз разгружал?
— Я работаю! У меня заказы! — крикнул деверь из-за калитки.
— Вот именно, — подхватила Маргарита Семёновна. — У мужчин работа. А ты здесь развлекалась. Хобби у тебя такое. Для себя ведь посадила, никто тебя не заставлял.
— Для себя, — медленно кивнула Лиза. — Вот тут вы совершенно правы.
Сергей наклонился к жене и тихо процедил сквозь зубы:
— Не позорь меня перед матерью. Мы женаты. Значит, половина урожая принадлежит мне. Я свою половину отдаю им. Открывай ворота.
Всё словно замерло.
Слышно было только, как дождь шуршит по мокрой листве.
Лиза смотрела на мужа и вдруг с пугающей ясностью поняла, с каким человеком прожила восемь лет.
С человеком, который не вложил в этот участок ни копейки.
Который почти всё лето проспал или провёл в гараже.
А теперь спокойно распоряжался результатами её труда только потому, что не хотел спорить со своей матерью.
Лиза сделала шаг назад от калитки.
— Твоя половина, говоришь?
— Моя! — вызывающе ответил Сергей. — Мам, заезжайте. Сейчас всё погрузим.
— Хорошо.
Лиза протянула руку в сторону дальнего угла участка, где стоял покосившийся сарай.
— Твоя половина, Серёжа, находится там. За сараем. Крапива, лебеда, пырей. Иди и отдавай. Руслану как раз полный кузов наберётся.
У Сергея вытянулось лицо.
— Ты что несёшь?
— Правду. Участок куплен на мои деньги. Документы оформлены на меня. Землю перекапывала я. Семена покупала со своей зарплаты. Всё лето здесь работала тоже я.
Она уже не улыбалась.
— Я ведь не прихожу к тебе в гараж и не требую половину твоего мотоцикла.
— Ну и хитрая же ты! — свекровь вцепилась пальцами в сетку забора. — Сиди тогда одна со своими банками!
— Обязательно, Маргарита Семёновна. И фургон, пожалуйста, разверните. Соседи сейчас на тракторе поедут, а вы всю дорогу перекрыли.
Руслан что-то недовольно пробормотал и с грохотом начал бросать ящики обратно в кузов.
Маргарита Семёновна молча забралась в кабину, с силой хлопнула дверью и отвернулась к лобовому стеклу.
Машина развернулась, колёсами размесив траву возле канавы, и медленно покатила по размокшей дороге.
Сергей ещё некоторое время стоял молча.
Сначала смотрел вслед машине, потом перевёл глаза на жену.
— Ну зачем ты так? Перед всеми меня выставила неизвестно кем.
— Зато от крапивы спасла, — пожала плечами Лиза. — Иди завтракать, пока яичница окончательно не остыла. А потом принесёшь банки из сарая. Теперь твоя очередь.
Прошло две недели.
Свекровь демонстративно не звонила. Руслан тоже никак о себе не напоминал.
Сергей пару раз осторожно заводил разговор о том, что неплохо бы всё-таки отвезти матери хотя бы пакет овощей — ради примирения. Но стоило ему встретиться взглядом с женой, как тема почему-то быстро закрывалась.
А Лиза продолжала жить спокойно.
В погребе ровными рядами стояли банки с заготовками. В кладовой лежала крупная, чистая картошка. На весну она уже запланировала ремонт веранды и даже нашла мастера через соседей.
В следующую субботу Сергей неожиданно сам предложил перекопать огород перед зимой.
Причём Лиза его об этом даже не просила.
А сорняки за сараем он, между прочим, выкосил первыми.